Чарльз Генри Макинтош

Избранные работы

Оглавление

Часть 1, Часть 2, Часть 3

Христианин и его позиция
Христианин и его дом
Чужое ярмо
Прощение грехов: что это?
Рождение свыше: что это?
Освящение: что это?
Обращение: что это значит?
Христианское совершенство: что это такое?
Цель наших устремлений: что это?
Христос в лодке
Вифания
Божественная любовь. Стихотворение
Возвращение
Иерихон и Ахор, или Право и обязанность
Три явления
Два "должно"
Престол и жертвенник
Законность и легкомыслие
Завеса разодралась. Стихотворение
Воззвание воскресшего Спасителя
Остаток верных: прошлое и настоящее
Жизнь и времена Давида (Жизнь веры)
Симон Петр: его жизнь и его уроки
Род Левия
Благая весть
Служение примирения
Вопрос вопросов. Стихотворение
Великое поручение
Полнота Христа
"Бог за нас"
Призыв Бога или Размышления о характере Авраама и Лота
Гедеон и его соратники
Ученичество в тяжелые времена
Мой возлюбленный. Стихотворение
Грех во плоти или грех на совести
Вечное наказание
Заметки о пришествии Господа
Несколько мыслей о различии между следованием учению о предтысячелетнем царстве и ожиданием Сына
Путь Бога и как найти его
Теперь и потом, или Жизнь земная и жизнь вечная
Иов и его друзья
Послушание и зависимость
Помощь или препятствие?
Вера и послушание
Церковная независимость
Пятнадцатое письмо к другу

Теперь и потом, или Жизнь земная и жизнь вечная

Дорогой читатель, прежде чем читать эту статью, я бы попросил тебя прочитать 12 главу евангелия от Луки. В этой главе нашим Господом и Небесным Учителем открываются замечательные истины. Неоценимо практическое значение этих истин для каждого верующего.

Расположенность к мирскому, грех и похоть не могут жить в свете Евангелия. Всякое стремление к греховности увядает на корню в лучах этого чистейшего света. Если бы меня попросили дать название, отражающее смысл 12 главы евангелия от Луки - этого драгоценного места Священного Писания, то я бы назвал его: "житейское в свете вечности". Господь, рассуждая со своими учениками, хотел расположить их сердца к ясному и четкому пониманию истинной ценности всех вещей. И постепенно Он приводит их к мысли, что ценность любой вещи измеряется ее отношением к Царству Бога. И те вещи, которые не имеют никакого отношения к Царству, не должны иметь влияния на сердца верующих. Господь хочет, чтобы каждое сердце попало под чистое и светлое влияние вещей невидимых, принадлежащих миру высшему, миру вечному и нерушимому. Господь хочет, чтобы каждая жизнь строилась на основе и авторитете небесных божественных принципов. Господь хочет, чтобы каждый из нас осознал, что когда мы твердо и неукоснительно следуем воле Бога Отца, то поступаем неизмеримо лучше, чем когда позволяем завладеть собой заботе и соблазну мира сего. Такова цель Небесного Учителя. И Господь начинает свою проповедь со слов: "Берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие" (Лука 12,1). Именно эту мысль Господь положил в основу, именно с нее начинает развитие божественного учения о Царстве. Я думаю, что поэтому с этой заповеди следует начинать каждому из нас. Это первый камень будущего строительства и он должен быть заложен правильно, в полном соответствии с учением Священного Писания, иначе потом может покоситься все наше сооружение. Что же значат эти драгоценные слова Господа? В верующей душе не должно быть никаких тайных течений и тенденций. Самые глубочайшие побуждения и мотивы наших поступков должны быть обнаружены. Соответствуют ли наши слова нашему состоянию души? Когда мы молимся, когда приходим на богослужения для прославления святого имени Господа, приносим ли мы хвалу Богу своими речами? Когда наше лицо изображает смирение и послушание, действительное ли это отображение нашего душевного состояния или это привычная маска, которую мы одеваем, входя в Церковь? Господь нас предупреждает: "Берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие". Своим лицедейством мы можем обмануть окружающих, но не Господа. Поэтому мы должны раскрыть свое сердце перед людьми и перед Господом. Пусть небесный божественный свет проникает до самых потаенных глубин нашего духовного бытия. Мы не должны иметь никаких разногласий или противоречий между желаниями и побуждениями души, между теми влечениями, которые реально владеют нами, и нашими словами. Если в миру, в обычных обстоятельствах жизни мы не руководствуемся Словом Божиим как практическим наставлением, то, приходя на богослужение, не надо обманывать себя и других, говоря высокие слова о слове Господа. Бессильным и пустым будет такое слово, и напрасной будет наша надежда, что таким образом мы полностью исполнили свои обязанности перед Богом.

Многие пытаются именно лицемерием достичь того, что не удалось достичь трудом духовным. Поэтому лицемерие весьма опасно для нашего духовного здоровья. Оно может стать непреодолимым барьером на пути постижения воли Бога. Если я не открываю свою душу для воздействия божественной истины, если я скрываю какие-либо душевные углы и щели от этого света, если я нечестно стремлюсь подстроить истину под себя, если я отражаю обличающий свет истины от своей совести, тогда, несомненно, я развращен и осквернен закваской лицемерия. В этом случае бессмыслен какой-либо разговор о духовном росте, о стремлении к подобию Христа. Поэтому крайне необходимо для каждого ученика и последователя Христа изучать свое духовное состояние, чтобы и малая часть этой закваски не проникла в наши сердца. С Божьей помощью необходимо поставить надежный заслон в наших душах, чтобы при любых обстоятельствах мы могли сказать: "Говори, Господь, твой слуга слушает и готов исполнить любое Твое слово". Но лицемерие - это не только фальшивое исполнение религиозных правил и норм поведения. Молчаливое согласие с принципами, которые противоречат духу Евангелия, с полным основанием можно также назвать лицемерием.

Но последуем далее, внимательно вслушиваясь в каждое слово Господа: "Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы" (Лук. 12,2). Как садовник безошибочно отличает благоухающую розу от сорной травы, так в своем истинном качестве предстанет перед Господом духовное состояние каждого человека. Никакой обман совершенно невозможен. Господь абсолютно безошибочно видит каждое наше состояние. Мы должны помнить: каков я теперь, таков будет суд потом. Всякое лицемерие будет неотвратимо разоблачено светом, исходящим от Христа. Поэтому не будем обманываться, надеясь под маской лица надежно скрыть истинные устремления своего сердца. Чем лучше нам это удается теперь, тем болезненней будет наше разоблачение потом. Это сейчас мы можем стремление к мирскому называть благоразумием; дух жадности и наживы называть предусмотрительностью; потворство лени называть степенностью характера; а личное возвеличивание называть похвальным стремлением к духовности. Но все вещи будут увидены в их истинном свете и названы их настоящими именами перед непреклонным лицом Судьи. В этом мудрость Евангелия - действовать и жить в свете той истины, что все сокровенные уголки души и сердца будут открыты перед Господом. "Ибо всем нам должно (святым и грешникам - хотя не в одно время и не на одном основании) явиться пред судилище Христово" (2 Кор. 5,10). Должно ли это беспокоить ученика Христа? Конечно, нет, если его сердце очищено от закваски лицемерия и его душа тщательно обучена Духом Святым великим основам истины. Но если совесть тревожна и праведность сердца недостаточна, то, без сомнения, мысль о суде будет беспокоить дух. И Христос стремится дать ученикам правильное понимание о том, какая опасность является истинной. Истинной же является опасность, которая угрожает духу, его состоянию в настоящем и его положению в будущем. "Говорю же вам, друзьям Моим: не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать; но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении, может ввергнуть в геенну; ей, говорю вам, того бойтесь" (Лука 12,4-5). Христос хочет, чтобы Его ученики не забывали о дне суда. Страх человеческий представляет собой ловушку для души и тесно связан с "закваской фарисейской"; но "начало мудрости - страх Господень" (Пс. 111,10). Страх Господень обращает лицо человека к будущему суду и побуждает человека вести себя всегда так, как перед Господом; побуждает и думать, и говорить, и действовать в свете суда Христова. Это придает неподдельное благородство, достоинство и возвышенность характеру, оставляет бесплодными все попытки греха соблазнить верующую душу.

Необходимо заметить, что наибольшую угрозу христианскому мировоззрению наносит ориентация верующего на мнение окружающих людей. Общественное мнение изменчиво, подвержено многочисленным влияниям, которые далеко не всегда являются позитивными. Точка зрения Христа - вот что должно занимать ум верующего. И если общественное мнение расходится с христианским мировоззрением, верующий должен без колебаний следовать Слову Божию, которое неизменно, постоянно и истинно. Ориентируясь на общественное мнение, христианин не сможет остаться верным последователем Небесного Наставника. Стремление ходить перед людьми тесно связано со стремлением скрыть свой путь от Бога. Оба эти стремления имеют свой корень в лицемерии и оба найдут свое истинное место перед судилищем. Зачем нам бояться людей? Зачем ориентироваться на их мнение? Это мнение одного момента, мнение какого-нибудь взбалмошного ума. Почему мы должны стремиться вписаться в область, разрешенную этим умом и этим мнением? Это мнение завтра забудется, возникнет какое-нибудь новое течение человеческой мысли, которое будет модным и под которое будет подстраиваться общество, но новое сменится новейшим, а завтра и новейшее устареет. Что же, будем ли и мы метаться из крайности в крайность, чтобы только никак не отличаться от того, что в данный момент считается в обществе приемлемым? "Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе" (1 Кор. 4,3)). Прекрасный ответ на все наши вопросы по этому поводу. Человеческое суждение - это суждение сегодняшнего дня, суждение, которое человек имеет сейчас, но завтра он сам может его изменить. Что же касается вечности, то человеческое мнение не имеет там ни веса, ни силы. Зачем же тогда нам формировать свой путь, ориентируясь на столь хрупкое и изменчивое основание? Давайте отвлечем наши сердца от этого. Бог дает нам возможность преодолевать временные обстоятельства и действовать в согласии с принципами вечности. Наш взгляд должен быть отсюда обращен в будущее, в Царство Божие; мы должны оценивать время с точки зрения вечности.

Нетвердый, сомневающийся человек может спросить: если мы отбрасываем и преодолеваем человеческие мысли и мнения, то как жить, как продвигаться вперед в мире, где эти мнения правят? Это вполне естественный вопрос. И полный ответ на этот вопрос дает наш Господь и Учитель: "Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? и ни одна из них не забыта у Бога. А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак не бойтесь: вы дороже многих малых птиц" (Лука 12,6-7). Как будто предчувствуя наши страхи и сомнения, Христос призывает, чтобы мы не искали напрасно ответа в смутном тумане времени, а обратили свой взор ввысь к яркому и ясному свету вечности. В этих стихах Господь подводит нас к новой истине. Он учит нас не только страху Божьему, но и доверию к Нему. И чем более безгранично это доверие, тем лучше. Господь начинает с предупреждения и говорит: "берегитесь", "бойтесь". Но далее Он говорит: "итак, не бойтесь". Может быть на первый взгляд эти слова нам покажутся противоречивыми, но на самом деле здесь нет никакого противоречия. "Берегитесь" - предупреждая, говорит Христос тем, кто еще не познал истинного пути, кто блуждает во тьме. "Бойтесь", - говорит им Христос, чтобы диавол не завладел их душами и не обрек на вечную погибель в геенне огненной. Человека, верующего в Бога и доверяющего Богу, Христос ободряет и говорит ему: "не бойся". Верующий человек одновременно самый зависимый и самый независимый человек в мире - зависимый от Бога и независимый от обстоятельств. Последнее является логическим следствием первого.

Скрупулезность и нежность, с какой Небесный Отец осуществляет попечение своих детей, должны рассеять все сомнения, возникающие в наших сердцах. Нет ничего слишком мелкого и нет ничего слишком трудного для Него. Бессчетное количество небесных светил, которые движутся в бесконечном космосе, и малые птицы равны для Него. Его бесконечный разум может с одинаковой легкостью вмещать предметы вечной жизни и волосы на нашей голове. Попечение Бога - это непоколебимое основание, на котором Христос основывает свои слова "не бойтесь". Однако, мы часто оказываемся неспособными в практическом применении этого принципа. Мало восхищаться или теоретически рассуждать над Словом Божиим, только в конкретном применении видна его реальная красота. Если мы не применяем на практике силу Слова Божьего, то в таком случае мы подобны человеку, греющемуся от нарисованного на холсте солнца.

Возвышение над суетой и твердая надежда на нежную заботу Небесного Отца - вот качества человеческой души, угодные Христу. Если мое сердце поднялось над влиянием мирских забот и страха, если мое сердце обрело покой и твердую уверенность, что Богом сосчитаны волосы на моей голове и я дорог для Него, тогда я по своему духовному состоянию могу исповедовать Христа перед людьми (смотри стихи 8-10 из 12 главы). И мне не следует заботиться о результатах этого исповедания, потому что сколько будет угодно Богу, столько Он и сохранит меня здесь. "Когда же приведут вас в синагоги, к начальствам и властям, не заботьтесь, как или что отвечать, или что говорить, ибо Святой Дух научит вас в тот час, что должно говорить" (стихи 11-12). Свидетель Христа должен быть очищен, освобожден, избавлен от влияния мирских забот и должен безоговорочно доверять Богу. Пока я нахожусь под влиянием человеческого мнения и сердце мое охвачено заботой и суетой жизни, я не способен быть прилежным учеником Христа, достойным исполнителем Его воли. Живая вера в Бога освобождает нас от оков. Когда Бог заполняет сердце, то не остается места для греха и слабости. Есть ли в мире хоть один человек, который озабочен тем, чтобы сосчитать волосы у меня на голове? О, нет. У меня самого нет такого внимания к себе. Но Бог имеет такое внимание ко мне и гораздо большее внимание. Так кому же мне довериться? Богу и только Богу. Бог является совершенно достаточным для всякой доброй потребности моего сердца, потребности большой или маленькой. Самая же главная моя нужда в том, чтобы укрепить сердце безоговорочным доверием к Богу и твердым знанием того, что Бог есть.

Бог использует человека как орудие. Но на что будем мы полагаться: на инструмент или на руку, держащую этот инструмент? "Проклят человек, который надеется на человека и плоть делает своею опорою, и которого сердце удаляется от Господа" (Иеремия 17,5). Господь использовал воронов, чтобы кормить Илию, но Илия никогда в своей вере не опирался на воронов. Так должно быть и с нами. Вера - это стремление человеческого сердца к Богу и только к Богу. Вера полагается только на Бога, рассчитывает на Него, доверяет Ему, ждет Его, всегда оставляет в сердце чистое пространство для Его проявления во всей той реальности, в которой Он есть. Вера все оставляет Богу, и более того, попадая в беду, в глубокие и бурные воды затруднений, даже на гребне самой крутой и высокой волны, - и оттуда вера обратит свой твердый и спокойный взор на всемогущего Бога. Такова вера - та единственная, драгоценная вещь в этом мире, которая возвышает человека до предельного уровня.

В то время, когда Господь излагал прекрасные принципы Царства Отца, истинный сын навязывает ему вопрос о разделе имущества: "Некто из народа сказал Ему: Учитель! скажи брату моему, чтобы он разделил со мной наследство". Одной только фразой спрашивающий человек показал свое совершенное непонимание того, что перед ним происходило. Благосклонная судьба свела этого человека лицом к лицу с Господом, но его ум оказался слишком занят мирскими проблемами, чтобы правильно оценить такой величайший подарок судьбы. Этот человек совершенно не хотел задуматься о тайне и загадочности человеческой жизни, о принципах духовного бытия. Господь, от которого не было ничего скрытого, стоял перед ним, но человек не нашел более важного вопроса, чем о разделе имущества. Но Господь, конечно же, не был послан Отцом, чтобы улаживать тяжбы об имуществе или быть судьей между двумя скупыми людьми. Дух алчности владел и обиженным человеком и его братом: один хотел завладеть, а другой удержать. "Он же сказал человеку тому: кто поставил Меня судить или делить вас?" Христа не заинтересовало, кто прав и кто не прав в этом имущественном споре. В соответствии с совершенством Христа и принципами божественной доктрины они оба были не правы. Несколько акров земли в свете вечности не имели никакого значения. Наоборот, они могли стать непреодолимым препятствием на пути ко Христу. Господь учил принципам, совершенно не соприкасающимся с вопросами землевладения. В соответствии с божественной природой Своей личности Он приводит противоположный пример. Христос выше закона о наследстве. Он - "наследник всего" (Евр. 1,2). Земля Израиля, трон Давида и все творение принадлежит Ему. Но человек не захотел принадлежать Ему. "Но виноградари, увидев сына, сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его и завладеем наследством его" (Мат. 21,38). И Наследник подчинился в совершенном терпении воле Отца, но, приняв мученическую смерть, Он разрушил силу врага и привел "многих сынов в славу" (Евр. 2,10).

Таким образом, мы видим и в практических делах и в проповеди Небесного Человека истинное проявление принципов Царства Божия. Он не хотел быть судьей, Он учил истине, которая уничтожала саму необходимость суда. Если бы принципы Царства Божия восторжествовали в отношениях между людьми, то не было бы необходимости в суде и законе. Каждый был бы сам себе судьей и, руководствуясь страхом Господним, в истине и правде совершал свой путь. Так должен поступать истинный христианин: находясь в мире зла, он должен руководствоваться принципами Царства Божия и соблюдать их во что бы то ни стало. Отступая от заповеди, оставленной Христом, мы отнимаем у своей души благословение и уменьшаем силу своего свидетельства.

И мы должны признать, что человек, подающий жалобу в суд, руководствуется в этом деле не принципами Царства Божьего, а принципами царства сатаны, который есть князь мира сего. Как часто, увы, случается, что человек, подающий в суд с надеждой, что восторжествует справедливость, в результате находит себя обделенным в праведности. Если я открыто признаю, что спасен по великой милости Бога, если я говорю, что мне прощены десять тысяч талантов, и в то же время готов схватить приятеля из-за жалких ста грошей, то можно ли говорить о моей моральной интуиции, о моем стремлении искать правду и истину? Я не буду подробно на этом останавливаться. Я просто посмотрю на этот вопрос в свете Царства, в свете вечности. Пусть тот, кто подчинен вещам временным и непостоянным, идет в суд, но христианин должен быть под влиянием вечных ценностей. Неверующий обращается в суд сейчас, он будет пред судом и потом. Христианин должен сейчас жить такими критериями, какие будут потом. Он принадлежит Царству, он будет царствовать тысячу лет (Отк. 20,6) и он будет обитать на новом небе и новой земле (Отк. 21,1-3). Невозможно представить нашему уму - какая это радость и какая милость. Но сейчас, обращаясь в суд, затевая имущественные споры, христианин забывает и эту радость, и это тысячелетие, и эту милость. Христианин ходит перед Господом, Господь - наш защитник. Поэтому христианин призван терпеливо сносить любые обиды и зло; он призван стойко держаться истины того Царства, принадлежность к которому открыто признает. Я напоминаю этот принцип совести читателя. Я убежденно прошу обратить на это серьезное внимание. Пусть этот принцип плодотворно влияет на нашу жизнь, пусть он обостряет нашу совесть и восприимчивость к Слову Божию. Нельзя шутить с истинами, которые открывает нам Господь. Ничто так не препятствует чистоте и силе, росту и процветанию Царства Божьего в каждом сердце, как нежелание выполнять принципы этого Царства в своей жизни.

Христианин должен руководствоваться принципами Царства во всем. Если он занимается бизнесом, он должен вести свои дела как чадо Божие и слуга Христа. Невозможно иметь характер христианина в день Господа (воскресенье) и характер торговца в понедельник. Я должен подчиняться Господу в моем магазине, на моем складе, в моей конторе. Это моя привилегия - зависеть от Бога в моем бизнесе. Но для того, чтобы зависеть от Него в делах, мой бизнес должен быть таким и строиться на таком принципе, который Господь может признать. Если это не так, то это значит, что я отказываюсь от Господа и взамен получаю право находиться на тех же условиях, что и остальные люди этого мира. Тогда я могу ходить их путями и действовать их способами.

Конечно, все зависит от мотива, который побуждает ум. Каков мотив у моих ежедневных устремлений? Я имею нужду в пропитании и одежде или я хочу жить в роскоши и богатстве? Если первое, то Бог знает эту нужду; если второе, то Бог отвергает подобные желания души. Вера ставит душу на совершенно другое основание, чем то, которое занимает мир. Возьмем в качестве примера Давида в долине дуба (1 Сам. 17,1-53). Почему он не сражался подобно другим? Потому что он был на основании веры. Так же и Езекия. Почему он одевался во вретище, когда другие одевались в доспехи? (2 Царей 19,1-37). Потому что он был в зависимости только от Бога. Точно так же должны поступать и мы в том случае, если занимаемся торговлей или ремеслом. Я должен вести свои дела как христианин, если не хочу испортить свидетельства и ограбить собственную душу, лишив ее благословения.

Мы принадлежим Церкви, но мы принадлежим и Царству. И совершенно очевидно, что этика, моральные свойства и способы действия Церкви никогда не могут быть ниже этики Царства. И если обращение в суд для защиты своих прав противоречит духу и принципам Царства, то это должно противоречить духу и принципам Церкви. И это не может быть подвержено сомнению. Чем выше мой принцип, тем выше должен быть кодекс чести, кодекс этики и мой характер. Я совершенно уверен в этом, и мой наипервейший мотив - это неукоснительно придерживаться принципов Царства и практически соблюдать истину о Церкви, которая есть тело и невеста Христа. Церковь принадлежит Царству Бога, ее положение божественно, она ожидает божественную славу благодаря своему единству и тождеству со Христом. И я не могу допустить, чтобы мое бытие, как члена этой избранной Богом семьи, было ниже требований Царства. Наша принадлежность телу отвергнутого Вождя только подтверждает нашу принадлежность Царству отвергнутого Царя. Чем больше моя близость с Отвергнутым, тем более должно быть мое отделение от того мира, который отверг Его, и тем более полным должно быть мое тождество Его характеру, более точным и правильным мое хождение по Его следам.

Но между тем существует такой простой и очевидный факт - нам не хватает постоянства, и наша совесть часто молчит там, где она должна бы взывать. Да, возлюбленный читатель, чуткая, обеспокоенная, честная совесть, которая желает искренне и точно реагировать на призывы чистого и святого Божьего Слова - есть ли она в нас в том объеме, который мы могли бы признать достаточным? Не так много принципов, в которых мы нуждаемся, но есть ли в нас сила и решительность, чтобы следовать этим принципам в своей повседневной жизни? Как часто случается, что человек, проповедуя, уча и признавая на словах принципы Царства, в то же время может руководствоваться чисто корыстными мотивами и в споре за собственность прибегать к разнообразным нечистоплотным методам. Увы, этому имеется слишком много иллюстраций.

К сожалению, человеку свойственно замечать недостатки только у других, но не у себя. Наше негодование может достигать наивысшей степени, рисуя ужасные картины моральной деградации окружающих людей, и в то же время мы упорно не хотим замечать себя в этих же картинах. Но будем ли ждать, пока Господь укажет на опасно недостаточную чувствительность нашей совести, как Нафан сказал Давиду: "Ты - тот человек" (2 Сам. 12,1-14)? Не окажется ли в этом случае наше прозрение слишком поздним? В настоящее время многие красноречиво проповедуют, читаются красноречивые лекции, детально разрабатываются трактаты о принципах благодати, но тем не менее не уменьшается нужда общества в адвокатах, прокурорах, судьях, полиции и шерифах. Вся эта ужасная система существует: защищая одних, она приносит горе другим. Но мы не хотим этого замечать, мы не хотим, чтобы чужое горе, чужие стоны и плач нарушали устоявшееся течение нашей жизни. Но, может быть, тогда надо признать, что истинное практическое христианство находится нынче в глубоком упадке? И будет ли тогда удивительным, что нас окружают бедность и невежество, голод и смерть, зло и духовная тьма? Но кого мы будем обвинять в этих страшных фактах, если сами открыто нарушаем принципы Божьего Царства?

Гражданские законы, определяющие права граждан и защищающие их собственность, могут быть установлены идеальным образом и казаться нам верхом справедливости, но мы должны понимать их относительность и помнить, что высшая справедливость - это милость Божия. Желание достичь абсолютной справедливости на земле, желание наказывать и осуждать - опасное и совсем не безобидное желание. В этом случае человек отводит себе роль судьи, чей приговор окончателен и абсолютно верен. Но мы знаем, что Христос предостерегал своих учеников от этого опасного пути. Бог - наш Судья, нам же заповедано возрастать в любви и в способности прощать, а не в желании осуждать и наказывать своих ближних. Раб в 18 главе евангелия от Матфея назван "злой раб" и отдан истязателям не потому, что он действовал с нарушением гражданских законов, требуя уплатить законный долг, но потому что корыстное стремление к справедливости в материальных расчетах превысило в нем стремление жить согласно духовным законам милости и прощения долгов. Поэтому Господь Иисус предупреждает своих учеников: "Смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения" (Лука 12,15).

Но как трудно увидеть в себе это "любостяжание", как трудно выйти из-под его власти и отказаться от этого мотива в своих жизненных устремлениях. Как же быть? Если мы допустим двуличие, поклоняясь Богу на богослужениях и поклоняясь богатству в повседневных делах и заботах, то не будет ли это двуличие именно тем лицемерием, о котором предупреждал Христос, говоря о закваске фарисейской? "Никакой слуга не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне. Слышали все это и фарисеи, которые были сребролюбивы, и они смеялись над Ним" (Лука 16,13-14). В этих стихах мы видим, как в конкретных обстоятельствах раскрывается лицемерие и к каким печальным результатам оно приводит. Стремясь только к показной праведности, фарисеи в своих сердцах оказались настолько подвластны сребролюбию, что, столкнувшись с истинным Праведником, они смеялись над ним. Дух любостяжания так крепко сидел в них, что они не смогли даже в своих мыслях допустить, как можно от него отказаться во имя служения Господу. И так случается со всеми, кто заражен этой закваской. Они не хотят видеть точного адреса Евангельских истин, они не хотят признать, что этот адрес - сердце каждого христианина; именно тут надо избегать лицемерия и противостоять любостяжанию. Именно свое сердце надо строить таким образом, чтобы оно жило в согласии с Божьим Словом. И будет совершенно неверным, когда мы начнем сокращать и приспосабливать Евангельские истины до тех пор, пока нам перестанет досаждать наша совесть. Таким образом мы выводим свою душу из-под благотворного влияния Божьего Слова и отдаем ее во власть врага. Я должен быть в согласии с чистой истиной Слова или, в противном случае, я буду подчинен миру, его немилосердным законам и жестоким принципам, которые введены в мир сатаной для того, чтобы приводить человека к погибели.

В притче о богатом человеке, которую Господь приводит для иллюстрации последствий любостяжания (Лука 12,16-21), мы видим характер, ценящий только мирское богатство и преклоняющийся перед этим богатством. Для такого характера не существует духовных мотивов поведения, только одна жажда к наживе и роскоши руководит им. И оказывается, что очень многое зависит от точки зрения, с которой мы смотрим на все вещи. Если мы видим во всем только сиюминутное значение, если мы ищем выгоды только на сегодняшний день, не думая о том, что с нами будет, когда придет вечность, то в результате мы оказываемся не готовы для вечности, для Царства Божия. Человек, согласующий свою жизнь только с мудростью мира, оказывается безумцем перед Богом. И поэтому уже сейчас мы должны следовать за непреходящей мудростью Слова Божьего, а не за обманчивой мудростью мира. Мы должны избегать тех временных приобретений, которые могут стать помехой в следовании за Господом. Мы должны видеть истинную ценность всех вещей, ценность, которая открывается, когда мы смотрим на наши приобретения в свете небесном. В этом истинная мудрость.

Что мы должны думать о судах и страховых конторах, если мы смотрим на них в свете вечности? Это очень серьезный вопрос для чада Божьего. И прежде чем воспользоваться страхованием своего имущества на случай пожара или страхованием жизни, надо спросить себя: "не проявляю ли я этим свое недоверие к Богу и не пытаюсь ли я с помощью мирских методов и человеческих сил противодействовать божественным испытаниям?" Если я говорю, что моя жизнь - Христос, то как объяснить мое желание застраховать эту самую жизнь? Может быть, некоторые скажут, что неразумно проводить христианство в таких вещах. Но тогда я хочу спросить: является ли христианство удобной одеждой, которую мы примериваем только в день воскресный и, когда заканчивается этот день, снимаем ее, аккуратно складываем и прячем в шкаф до следующего Господнего дня? Слишком часто бывает именно так. Люди имеют два характера, два стандарта и не спрашивают себя: а не является ли такое двуличие закваской фарисейской, лицемерием? Страховые компании очень хороши для людей, принадлежащих этому миру. И эти люди непременно должны воспользоваться их услугами, потому что все вещи вокруг них и внутри них являются такими зыбкими и ненадежными. Но для чада Божьего все надежно. Бог застраховал его жизнь навсегда. Ученик Христа должен руководствоваться понятием вечности. И это весьма существенное отличие от мирского мышления.

"У одного богатого человека был хороший урожай в поле". И здесь еще нет ничего плохого или греховного. Если Бог благословил труд человека, разве не должен он этому радоваться? Но отметим, как рассуждает алчное сердце: "он рассуждал сам с собой". Он не рассуждал в присутствии Бога, он не рассуждал под благотворным влиянием вечного Царства; нет, - "он рассуждал сам с собою" - в ограниченном кругу собственного сердца. Такова была цель его устремлений, и поэтому будем ли удивляться тому заключению, к которому он пришел. "Что мне делать? некуда мне собрать плодов моих". Именно в этот момент происходит выбор жизненных устремлений. Этот человек выбрал путь накопительства земных сокровищ и богатства. Отныне его сердце будет закрыто для Бога, будет тяготеть только к накоплению материальных благ, которые внушают ему надежду на будущее и дают уверенность в завтрашнем дне. Но будущее этого богача ограничено земной жизнью, которая может оборваться в самый неожиданный момент, совершенно при этом не подчиняясь желаниям или воле человека.

Мы находимся в настоящем, но стремимся к вечности. Христос уже в вечности. И поэтому истинной мудростью будет наше стремление к Нему. И в заботе сегодняшнего дня мы должны сделать главным Его. Во временном и вечном, в настоящем и будущем наша надежда только на Него. Это кажется безумием для мирского ума. Небесная мудрость и есть безумие для мирского ума. Но в жизни каждого человека наступают такие моменты, когда земная мудрость, столько лет безраздельно владевшая умом, вдруг рассыпается и мы видим ее истинное безумное лицо. Так и богач из притчи строго следовал мудрости мира в своих рассуждениях и делах: "И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое". Этот человек видел смысл только в материальных приобретениях, которые можно упрятать в кладовые. "И скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись". Мы видим, что мирские запасы человека только на многие годы. И даже используя их наилучшим образом, невозможно выйти за эти узкие границы. Само стремление к мирскому определяет ориентацию человеческого ума на этот сжатый промежуток времени. Но как запасы пищи или других материальных благ могут принести покой и радость бессмертной душе? Бессмысленный расчет!

Как от этого отличается то, что предлагает нам Христос. Непостижимое богатство и неизъяснимое изобилие Царства Небесного, любовь и надежда, вера и радость - вот бесценные дары Всевышнего Бога. Все эти дары духовные и вечные. Они даются нам теперь, но будут нам принадлежать и потом. И будет фатальной ошибкой - не признавать Христа Распятого, Христа Воскресшего и Христа вновь Грядущего. Он должен стать альфой и омегой всех наших расчетов. Надеяться на будущее и при этом не размещать Христа на первом плане своих духовных устремлений - это безумие мирского характера.

"Но Бог сказал Ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?" И далее следует главный смысл этой притчи: "Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет". Наиважнейший вопрос: что является основой для нашей надежды - материальные запасы или обетование Бога? Ведь часто случается так, что эти запасы становятся богом для нашей души, богом, который создан нашей собственной душой. Это - бог несущественный, однако наши мысли и душевные устремления будут прикованы к нему, и будут поклоняться ему. Этот владыка нашей души на время может дать душе ложную уверенность в отношении будущего. И этого достаточно, чтобы совершенно лишить плотского человека его разума. Человек начинает стремиться ко многим вещам, кроме тех, которые ему по-настоящему нужны. Он будет жаждать собственности, как можно больше собственности. Приумножение имущества и забота о его сохранности, соблазнительная жажда получить как можно больше преимуществ и прав по сравнению с остальными людьми - подобные помыслы начинают владеть душой. Все становится желательным кроме Бога. Живая душа и живое сердце отвергают Живого Бога и наполняются стремлениями к разнообразным мертвым вещам. По мнению плоти все реально, кроме истинной реальности. И это нам ясно и красноречиво показывает ложное положение плоти. Она не может доверять Богу. Одним же из прекрасных результатов рождения свыше является способность человека доверять Богу во всем. "И будут уповать на Тебя знающие имя Твое" (Пс. 9,10). Что может быть еще?

Однако моей главной целью в этой статье было желание обратиться к совести христианина. И поэтому я спрашиваю прямо и ясно: соответствует ли наша теперешняя жизнь учению Христа? Могут ли Его ученики собирать себе сокровища на земле? Нам кажется абсурдным такой вопрос. "Как можно без этого прожить?” - могут спросить многие. В евангелие от Матфея мы читаем: "Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут" (Мат. 6,19-20). Простая и ясная мысль, которую, однако, так трудно воплотить в жизни. И часто нам не хватает твердой и честной совести, чтобы неукоснительно следовать этому правилу. Но собирая сокровища на земле, мы действуем в противоречии с доктриной Царства Божия, и такие наши действия совершенно не совместимы с истинным ученичеством. Но принципы Царства вечны и обязательны для каждого ученика Христа.

"И сказал ученикам Своим: посему говорю вам, - не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться: душа больше пищи, и тело - одежды" (Лука 12,23). "Не заботьтесь ни о чем" (Фил. 4,6), - говорит Святой Дух через апостола. Почему? Потому что Бог заботится обо мне. Нет необходимости двум заботиться об одном и том же, тем более, когда Один может все, а второй не может ничего. "Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания перед Богом, и мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдет сердца ваши и помышления ваши во Христе Иисусе" (Фил. 4,6-7). Это нерушимое основание для сердца, жаждущего иметь мир и покой, в этом истинная радость. Многие получили мир для совести через веру в достаточность совершенного Христом дела, но необходимо сделать следующий шаг, чтобы иметь совершенную радость через веру в достаточность Божьей заботы. Часто мы молимся о наших трудностях и испытаниях, но встаем с колен такие же озабоченные, как и перед тем, как стали на колени. Мы говорим, что надо предавать наши дела в руки Божии, но мы не имеем намерения оставить их там. И, как следствие, не имеем ни мира, ни радости в сердце. Так было с Иаковом, 32 глава книги Бытие. Он просит Бога избавить его от руки Исава, но как только он поднялся с колен, то тут же открывает истинное основание своей надежды, говоря: "Умилостивлю его дарами". Он намного больше доверял дарам, чем Богу. Это распространенная ошибка детей Божьих. Мы на словах признаем, что должны стремиться к Вечному Источнику, но в реальных вопросах делаем ставку на материальные запасы и приобретения. И в результате, когда терпят крах некоторые из наших начинаний, мы недоуменно спрашиваем: почему Бог не явил нам свою защиту?

В послании к Филиппийцам в гл. 4,8-9 апостол продолжает перечислять достойные предметы для наших размышлений; и мы не находим в этом перечислении жажду к материальным приобретениям и накоплениям. "Наконец, братия мои, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте. Чему вы научились, что приняли и слышали и видели во мне, то исполняйте, - и Бог мира будет с вами". Таким образом, когда я знаю и верю, что Бог думает обо мне, - я имею мир Божий; и когда я думаю о Нем и о том, что принадлежит Ему, - я имею Бога мира. Это совершенно гармонирует с учением Христа в 12 главе евангелия от Луки. "Наипаче ищите Царства Божия, и это все приложится вам". То есть, я не должен искать Царства с тайными мыслями и с тайной надеждой на мирское богатство. Это не будет истинным ученичеством. Истинный ученик никогда не будет помышлять о чем-либо ином, кроме своего Учителя и Господа и Его Царства. И несомненно, Господь возьмет на себя заботу о нуждах ученика. Такие отношения должны быть установлены, мой возлюбленный читатель, между верным слугой и всемогущим, всепрощающим Господином. И такой слуга может быть совершенно свободен от забот.

Но есть еще одно основание, которое убеждает нас быть свободными от забот, которое подчеркивает бессмысленность этих забот. "Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе роста хотя на один локоть? Итак, если и малейшего сделать не можете, что заботитесь о прочем?" (Лука 12,25-26). Этими словами Господь переключает наше внимание на внутренние последствия озабоченного состояния души. Предаваясь заботам, мы можем достичь большого богатства, но при этом мы ничего не сможем прибавить себе. Наоборот, наша душа будет истощена ежеминутной заботой. Наше недоверие к Господу - это барьер на пути Его действий для нашего блага. "И не совершил там многих чудес по неверию их" (Мат. 13,58). Безверие является главной помехой для проявления Божьих чудес в нашей жизни. Когда в своих делах мы полагаемся только на себя, то ясно, что в этом случае мы не нуждаемся в Боге. И тогда мы остаемся под угнетающим действием наших собственных запутанных мыслей; в результате, наша надежда будет опираться на недолговечные человеческие запасы и наша вера потерпит крушение.

Важно понять, что мы либо полагаемся на Бога, либо на обстоятельства жизни. Невозможно полагаться на Бога и на обстоятельства. Может быть или только Бог и ничего больше, или что-либо другое. Прекрасно говорить о вере, когда наши сердца в действительности тверды в своем следовании за Словом Божьим. Мы должны тщательно исследовать свои пути и стремиться как можно строже соблюдать все заповеданное Господом. Абсолютная зависимость от Бога является одной из характеристик святой жизни и одним из фундаментальных принципов Царства. Для достижения этого свойства необходимо преодолеть трудный барьер - привязанность плоти к материальным вещам и богатству. Сердце дрожит и трепещет, когда человек впервые отвергает власть обстоятельств, когда душа впервые вступает в борьбу с заботой. Вокруг неизвестный океан бушующих волн, готовых поглотить человека в любую секунду. Но может ли нам помочь наш страх или забота? Нет. Они только изнутри подтачивают силы нашего сердца. Крепкая и неукоснительная вера - вот твердь, которую не могут сотрясать эти волны, и на которую Священное Писание нам предлагает встать двумя ногами. Но многие, очень многие не желают замечать этот спасительный берег, предпочитая держаться за свои утлые лодочки, гибель которых предрешена.

Бедное плотское сердце стремится к чему-либо вещественному, осязаемому руками. Человек окружает себя имуществом и надеется обеспечить себе будущее припасенными суммами денег. Ему кажется, что материальные блага - это надежная крепость, в которой можно пережить любые потрясения. Но навязчивая привязанность души к мирскому богатству - первый шаг к безумию. Отсюда проистекают войны и насилие, ненависть и вражда. И строивший неприступную крепость вдруг оказывается в зловонной тюрьме, в которую заточил себя сам. Стражи в этой тюрьме - жадность и зависть, страх и забота, а стены - безверие и безнадежность. Как часто мы ищем опору в чем угодно, но только не в Боге. И совершаем ужасную ошибку, потому что только вера может преодолеть мирское и очистить сердце. Она освобождает душу от волнения времени и хранит ее в свете вечности. Верующее сердце слышит слова Христа: "Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство". Но что может быть больше Небесного Царства? Если я предчувствую Царство, то в моем сердце уже не останется места для чего-либо другого. От мрака, окружающего меня в данную минуту, я могу освободиться только тогда, когда буду иметь надежду на будущее. Надежду, превосходящую по своей силе страх и жадность, и зависть и любой другой соблазн мира. Все, окружающее меня теперь, - временно, изменчиво и обманчиво; но преодолеть тягу к этим вещам я смогу, когда вовсе откажусь от них. Но отказаться от мирских благ можно только имея веру в вечную жизнь. Такую веру, которая делает будущую реальность Царства более близкой нашему сердцу, чем сегодняшнее мирское окружение.

Поэтому Господь сказал: "Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себе влагалища неветшающие, сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает, ибо где сокровище ваше, там и сердце ваше будет" (Лука 12,33-34). Если я имею сокровища на земле (не имеет значения в каком виде), то интерес моего сердца будет здесь же, и я буду совершенно мирским человеком. Как наиболее эффективно очистить мое сердце от мирского? - Заполняя его Христом. Он является истинным сокровищем, которое никакие мирские сокровищницы вместить не смогут. Мир имеет свои житницы, которые предназначены только для мирского накопления. Но все это разрушается и ветшает.

Очень многие люди делают главным смыслом жизни именно накопление богатства. Они оправдывают эту низкую страсть заботой о своих детях. Но запас, богатство вместо того, чтобы оказывать благословение, которое ожидается, часто оборачиваются проклятием для ребенка, потому что с первых шагов уводят его от Божьего Слова, которое говорит каждому: "Трудись, делая своими руками полезное, чтоб было из чего уделять нуждающемуся" (Еф. 4,28). Это Богом определенное основание для каждого человека, для меня и для моего ребенка. И переходящее по наследству богатство только портит наши сердца. Если я испытываю сладость в сердце от послушания Богу и зависимости от Него, то смею ли я лишать этого моего ребенка? Смею ли с детства ориентировать надежду его сердца не на Бога, а на материальные сокровища?

Если я могу доверить Богу себя, то почему не доверить Ему и моих детей? Пусть мои слова будут верно поняты. Я обязан заботиться о пропитании детей и о их образовании, пока они не в состоянии делать этого сами. Потому что сказано: "если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного" (1 Тим. 5,8). Но моя забота должна помочь духовному становлению подрастающего человека. Забота о плотских потребностях детей не должна превратиться в накопление излишеств. Нигде в Слове Божьем нет одобрения для тех, кто стремится к накопительству, даже если это делается во имя детей. Честное занятие и доверие к Небесному Отцу - вот чему нам следует научить своих детей. И на это их сердца ответят большей благодарностью, чем за оставленные запасы и имущество.

Я, однако, не забываю место, которое часто используется и которым даже злоупотребляют для защиты мирской, не угодной Богу практики накопительства. Я имею ввиду 2 Коринфянам 12,14 - "Вот, в третий раз я готов идти к вам, и не буду отягощать вас, ибо я ищу не вашего, а вас. Не дети должны собирать имение для родителей, но родители для детей". Как радуются люди, когда находят сходство между словами Священного Писания и своими мирскими заботами. Но в этом стихе есть только внешнее сходство, в контексте же эти слова имеют другой смысл. Конечно же, апостол не учит христиан делать запасы, он не учит людей Божьих собирать сокровища на земле. Он ссылается на обычную практику в мире и на обычные чувства человека для того, чтобы проиллюстрировать духовную сторону своего образа действий. Коринфяне были его детьми в вере, и он шел не для того, чтобы обременять их или жить за их счет, но чтобы дать им духовный толчок, чтобы укрепить их надежду и веру, чтобы наставить их в учении и помочь твердо придерживаться этого божественного учения. Но если верующие в Бога начинают делать запасы, то они возвращаются в мир, к его истинам и ценностям, и временное и ветшающее заполняет их сердца. Будем же в строгости продолжать святой и возвышенный путь через этот ужасный мир - и тогда мы будем подняты сильным крылом веры над темной и мрачной атмосферой, которая окутала этот ненавидящий Бога и отвергающий Христа мир. Мы должны увидеть, что любовь к золоту непременно приводит к вражде против Бога.

Прежде чем закончить эту статью, я хочу добавить, что Господь Иисус Христос - Восхитительный, Божественный, Небесный Учитель. Он дал Своим ученикам неземные законы. Основной смысл Его учения можно выразить словами апостола Павла: "Служить Богу живому и истинному и ожидать с небес Сына Его (1 Фес. 1,9-10). Нам некому служить, кроме Бога живого и некого ждать, кроме Сына Его. Пусть Дух Святой облечет Слово Свое Божественной силой, чтобы оно могло доходить до сердца и совести слушающих и оказывало благотворное влияние на жизнь каждого чада Божьего. Пусть имя нашего Господа Иисуса Христа возвеличивается и прославляется, и истина Его учения пусть подтверждается в нашей жизни. Пусть каждый верующий имеет честное сердце и чистую совесть, чтобы быть подобным хорошо настроенному инструменту и издавать верный звук, когда рука Господа прикоснется к нему.

Если эта работа попала в руки того, кто еще не обрел веру в совершенное искупление кровью Сына Божьего, то я хотел бы спросить такого человека: для чего ты живешь - для временного или для вечного, для земного или для небесного, для сатаны или для Христа? Я с любовью прошу тебя: будь до конца честен в своих рассуждениях. Помни - "нет ничего сокровенного, что не открылось бы". Перед Судьей все предстанет в истинном свете. Поэтому будь честен и сейчас спроси у своего сердца: "Где я? Каково мое положение перед Богом? Каковы мои перспективы в вечности?" Бог указывает тебе на Христа, который искупил грех на кресте и открыл путь, которым верующие приходят в присутствие Божие. От тебя не требуется делать что-либо сверхъестественное или быть кем-либо выдающимся; но Евангелие говорит тебе - Кто есть Христос и что Он сделал. И если ты веришь этому своим сердцем и исповедуешь это своими устами, то ты будешь спасен. Христос - это Сын Божий; Бог, воплотившийся во плоти, равный с Отцом. Он был рожден женщиной, давшей Ему тело, и Он был реальным человеком - и Богом и человеком. Он прожил жизнь совершенного послушания воле Божьей и умер на кресте, устранив грех и проклятие с человеческого рода, испив чашу праведного гнева Иеговы, терпя жало смерти. Своей непобедимой силой он разрушил смерть и поверг в бездну того, кто имел силу смерти. Он взошел на небо и занял свое место по правую руку от Бога. И каждый верующий в Него оправдан перед Богом, никогда не будет осужден и перешел из смерти к жизни. Это и есть Благая Весть - радостная весть о спасении! Мой читатель, позволь мне в заключение привести аргумент из Священного Писания: "вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира" (Иоан. 1,29).

Верь и живи!

Аминь.

Иов и его друзья

Книга Иова занимает особое место в Слове Бога. Она обладает некоторыми особенностями, и учение, изложенное в этой книге, больше не повторяется ни в каких других местах Священного Писания. В своих рассуждениях мы не будем ставить себе целью изложить содержание этой книги или доказать ее подлинность и установить факт божественного вдохновения автора, написавшего эту драгоценную книгу. Для нас это само собой разумеется, и будучи полностью убежденным в том, что книга Иова написана по вдохновению Святого Духа, я не буду это доказывать. Мы принимаем книгу Иова как часть священного Писания, данного Богом для пользы, научения и благословения его народа. Я не нуждаюсь в доказательствах этого для себя и поэтому не предлагаю такие доказательства для своего читателя. Скучно читать доказательства человеческого ума о богодухновенности той или иной книги Священного Писания.

Неверующего такие доказательства все равно не убедят, а верующий в таких доказательствах не нуждается.

Далее я хочу добавить, что не собираюсь исследовать авторство этой книги. Какой бы интересной ни казалась нам эта проблема, она является второстепенной, потому что мы принимаем эту книгу от Бога. Этого достаточно. Мы признаем вдохновенность этого документа, и я не считаю, что дискуссия о том где, когда и кем была написана эта книга, должна являться главной темой нашего разговора. Я искренне считаю, что гораздо полезней для нас будет более глубокое исследование учения этой книги. Именно учение священного Писания наполняет наши души ясностью, мудростью, верой, смирением, терпением, надеждой и любовью. И этого никогда не смогут сделать никакие споры об авторстве или времени написания книги. Пусть Вечный Дух, который изложил эту книгу, разъяснит нам ее глубину и употребит ее силу для укрепления наших душ!

Первая страница этой книги представляет нам патриарха Иова и раскрывает состояние его души: "Был человек в земле Уц, имя его Иов; и был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла". Твердо стоял Иов на непорочном основании веры и смело смотрел в будущее, потому что не имел за душой ничего, что могло бы поколебать его надежду на Бога. "И родились у него семь сыновей и три дочери. Имения у него было: семь тысяч мелкого скота, три тысячи верблюдов, пятьсот пар волов и пятьсот ослиц и весьма много прислуги; и был человек этот знаменитее всех сынов Востока. Сыновья его сходились, делая пиры каждый в своем доме в свой день, и посылали и приглашали трех сестер своих есть и пить с ними". Мир и идиллия царили в этом доме, достаток и радость, дружба и верность. Все имел Иов - детей и богатство, нажитое праведным трудом, мир в сердце и уважение соседей и соплеменников. "Когда круг пиршественных дней завершался, Иов посылал за ними [детьми] и освящал их, и, вставая рано утром, возносил всесожжения по числу всех их. Ибо говорил Иов: может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем. Так делал Иов во все такие дни". И прочитав эти строки, мы можем с уверенностью сказать, что чаша земного блаженства для Иова была полна. Рука Бога поддерживала его и усыпала путь величайшими милостями. Однако, не взирая на такую идеальную картину жизни, Бог позволяет сатане испытывать Иова. Причем испытывать серьезным способом. И действительно, легко и радостно любить Господа, когда, благодаря его благоволению, все в жизни у нас ладится, когда удача и успех сопутствуют нам, когда мы на вершине и все нам удается. Но как только хоть малый удар обрушится на нас, как нам уже начинает казаться, что Господь оставил нас, и уже наше сердце не переполняет дух благодарности. В такую минуту мы можем отчетливо наблюдать, что наша любовь к Господу имеет корыстный характер. Но такую ли любовь ищет Господь? Но таков ли был Иов? Его сердце также имело небольшую трещину, в которую мог проникнуть грех. Чрезмерное самодовольство и самоуверенность завладели его сердцем в результате долгих лет изобилия и безмятежности. И чтобы эта трещина не дала раскола, ее надо было вовремя обнаружить и устранить. И, действительно, Иов говорил: "Может быть, сыновья мои согрешили". Ему не кажется возможным и нужным рассуждать о собственной греховности и собственном несовершенстве. Но душа, жаждущая до конца открыться перед Богом, в первую очередь будет рассуждать о своих собственных грехах и о своей нужде во всесожжениях. Пусть читатель ясно поймет, что Иов был настоящим святым Бога. Душа его, божественно зажженная, обладала вечной жизнью. Он был таким же верным Богу человеком в первой главе как и в сорок второй. Если мы не увидим этого, то мы пропустим один из величайших уроков этой книги. Восьмой стих первой главы заостряет наше внимание на этом моменте: "И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? Ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла". Но, вместе с тем, Иов никогда не измерял глубины своего собственного сердца. Он не знал самого себя. Никогда не задумывался над тем, что значат для него все земные приобретения и богатства по сравнению с верностью Господу и любовью к Нему. Нам необходимо увидеть этот недостаток в сердце Иова, иначе книга Иова не будет до конца понята. Мы не увидим той особой цели, не увидим смысла и значения тех тяжких испытаний, через которые Иов был призван пройти. Будучи человеком благочестивым и праведным, Иов, однако, никогда не взвешивал себя на весах святилища, никогда не измерял себя божественными мерками. Если читатель на минуту обратится к главе 29, то он найдет удивительное доказательство нашим размышлениям. Прочитав 29 главу, мы ясно увидим сильный и глубокий корень самодовольства в сердце этого раба Бога. И корень этот питался и умножал свою силу, присваивая себе все те достоинства, которые давал Господь. Иов присваивал своей личности все то влияние и значение, которое имел благодаря расположенности, благосклонности и покровительству Господа. Эта глава является трогательным плачем о поблекшем свете прежних дней. Но тон и характер этого плача показывают нужду сердца Иова в сокрушении, чтобы чистыми и ясными глазами он мог увидеть себя в ярком свете божественного присутствия. Давайте послушаем его слова: "О, если бы я был, как в прежние месяцы, как в те дни, когда Бог хранил меня, когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы; как был я во дни молодости моей, когда милость Божия была над шатром моим, когда еще Вседержитель был со мною, и дети мои вокруг меня, когда пути мои обливались молоком, и скала источала для меня ручьи елея! Когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалище свое, - юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли; князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои; голос знатных умолкал, и язык их прилипал к гортани их. Ухо, слышавшее меня, ублажало меня; око видевшее восхваляло меня, потому что я спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного. Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость. Я облекался в правду, и суд мой одевал меня, как мантия и увясло. Я был глазами слепому и ногами хромому; отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно. Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное. И говорил я: в гнезде моем скончаюсь, и дни мои будут многи, как песок; корень мой открыт для воды, и роса ночует на ветвях моих; слава моя не стареет, лук мой крепок в руке моей. Внимали мне и ожидали, и безмолвствовали при совете моем. После слов моих уже не рассуждали; речь моя капала на них. Ждали меня, как дождя, и, как дождю позднему, открывали уста свои. Бывало, улыбнусь им - они не верят; и света лица моего они не помрачали. Я назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих. А ныне смеются надо мною младшие меня летами, те, которых отцов я не согласился бы поместить с псами стад моих" (гл. 29). В этом отрывке мы не найдем и намека на дуновение кающегося и сокрушающегося духа. Иов не чувствует своей слабости и ничтожества перед лицом всемогущего Бога. Наоборот, он с сожалением и горечью вспоминает о днях своей славы. На протяжении только одной этой главы Иов более сорока раз ссылается на самого себя, в то время как обращение к Богу встречается только пять раз. В седьмой главе послания к Римлянам человеческому "я" также отводится главная роль, но там "я" - это бедное, слабое, никчемное, несчастное создание в присутствии закона Бога. Тогда как в 29 главе книги Иова "я" это важная, влиятельная личность, почитаемая и обожаемая.

Но Иов лишается всего. И когда мы сравниваем главу 29 с главой 30, то видим, как мучителен был этот процесс лишения для Иова. Яркая речь Иова открывает нам поразительный контраст между его прошлым и его настоящим. И в главе 29 и в главе 30 Иов занят только самим собой, но какие поразительные перемены произошли в его жизни! Человек, который льстил Иову в дни его процветания, обращается с ним презрительно в дни его несчастий. Но так случалось в этом мире не с одним Иовом. Рано или поздно, но каждому человеку вдруг открывается пустота этого мира. И там, где нам казалось, что мы имеем надежную опору, понимание и дружбу, в один момент может встретить нас враждебность и отчужденность. Человек, преследующий в жизни только видимые, мирские цели, непостоянен и лжив в своих душевных проявлениях. Ради корысти, он легко меняет свои сердечные привязанности, и предательство идет за ним по пятам. Кто вчера с самозабвенным восторгом кричал "осанна", сегодня с самозабвенным гневом способен кричать "распни Его!" Человеку мирскому нельзя доверять. За редким исключением, такой человек верен только тому, кто больше платит. Богатый кутила всегда найдет множество неизвестно откуда взявшихся приятелей, жаждущих разделить с ним застолье. Но промотавшись, найдет ли этот человек бывших приятелей? Они растворятся в неизвестности с такой же легкостью, как и появились, и будет напрасным трудом - добиваться у них сочувствия.

Подобное происходит с Иовом в 30 главе. Но в этом сюжете скрывается нечто большее, чем только обличение мира, его пустоты и обманчивости. В конце концов разочарование миром оставит в нашей душе только горечь, досаду, обиду и озлобленность, а сердце наполнит одиночеством. Если мы видим, что мир лжив, что потребность нашей души в чистоте и верности этот мир не может удовлетворить, то надо искать того, кто может вернуть нашей жизни смысл и ясность. Отвернувшись от мира, мы должны повернуться к Богу и верностью в служении ему реализовать весь потенциал своих духовных сил. Иначе наше недовольство миром будет только пустым брюзжанием и надоедливым сквернословием, которое извергает из себя наша гордыня, не сумевшая примириться с нанесенными обидами. Как это случилось с Иовом: "А ныне смеются надо мною младшие меня летами, те, которых отцов я не согласился бы поместить со псами стад моих" (30,1). Скажет ли так Иов в конце книги? Есть ли в этом дух Господа? Конечно, нет. Когда однажды Иов попал в присутствие Бога, его оставили как чрезмерное самомнение и самодовольство, так и дух горечи и разочарования. Но послушаем дальше излияния Иова, чтобы в будущем уберечь наши сердца от подобного хода мысли:

"Люди отверженные, люди без имени, отребье земли! Их-то сделался я ныне песнью и пищею разговора их. Они гнушаются мною, удаляются от меня и не удерживаются плевать пред лицем моим . ... . С правого боку встает это исчадие, сбивает меня с ног, направляет гибельные свои пути ко мне. А мою стезю испортили: все успели сделать к моей погибели, не имея помощника. Они пришли ко мне, как сквозь широкий пролом; с шумом бросились на меня" (30,8-14). Плача об ушедшем величии и горько обличая друзей, предавших нас, мы не сделаем сердце лучшим. Когда мы обращаем свой взор к Господу Иисусу, мы видим совершенно другой характер. Христос - кроткий и смиренный. Встречая холодность и недружелюбие этого мира, видя непонимание своих учеников, сталкиваясь с неверием Израильского народа, Он не ожесточался, не собирал обид в своем сердце. Христос удалялся, когда его не принимали, когда отвергали его свидетельство. Но понимая несовершенство человеческого сердца, Он всегда оставлял возможность вернуться к нему самым яростным гонителям. "Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас" (Матф. 11,28). Разочарование, горечь, злоба и грубые обличения были чужды Христу. В этот холодный и бессердечный мир Спаситель пришел для того, чтобы провозгласить совершенную любовь Бога. И несмотря на всю человеческую ненависть, Господь завершил победой свой путь, явил миру эту любовь во всей ее полноте. Самый прекрасный и лучший из людей отходит в тень, когда свет личности Христа открывается нашим сердцам. В этом свете становятся явными дефекты и недостатки самых совершенных из людей. Христос явно выделяется даже среди пророков Ветхого Завета, ветхозаветные праведники отступают и меркнут в его ослепительном свете. Только воля Отца интересует Христа, и Он готов вынести любые испытания, чтобы только исполнить ее. Иов же полностью сломлен тяжелыми испытаниями, выпавшими на его долю. Он не только изливает поток горьких обличений на своих друзей, но даже проклинает день своего рождения. "После того открыл Иов уста и проклял день свой. И начал Иов и сказал: погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек!” (3,1-3). Мы отмечаем такое же проявление слабости у Иеремии - этого благословенного Богом человека. И он пошатнулся под бременем горестей и дает выход своим чувствам в следующих словах: "Проклят день, в который я родился ... человек, который принес весть отцу моему и сказал: "у тебя родился сын", и тем очень обрадовал его. И да будет с тем человеком, что с городами, которые разрушил Господь и не пожалел; да слышит он утром вопль и в полдень рыдание за то, что он не убил меня в самой утробе - так, чтобы мать моя была мне гробом, и чрево ее оставалось вечно беременным. Для чего вышел я из утробы, чтобы видеть труды и скорби, и чтобы дни мои исчезали в бесславии?" (Иер. 20,14-18).

Какие скверные мысли встречаем мы в этих местах! Проклинать человека, только за то, что он не убил?! Такие проявления чрезмерного гнева у пророка и патриарха резко контрастируют с кротким и скромным Христом, который озабочен не тем, как лучше прожить жизнь, но как исполнить волю Отца. На долю Христа выпало не меньше горестей и печалей, но ни одного ропщущего слова никогда не сорвалось с его губ. Он терпеливо подчинялся всему, и самый мрачный час своей жизни встречал твердо и непоколебимо: "Неужели мне не пить чаши, которую дал Мне Отец?" (Иоан. 18,11). Какие прекрасные слова! Мы черпаем в них силу и веру. Благословенный Господь Иисус, Сын Бога, мы преклоняемся пред Тобой! Мы припадаем к Твоим ногам, восхищаясь и вознося хвалу Твоему безупречному имени! История отношений Бога с человеком представляет собой плодотворнейшее поле, которое открыто для нашего изучения. В этой истории много интересного и она изобилует поучительными моментами. Она указывает нам на фальшивую праведность и освобождает нас от самонадеянности. Эта история учит нас полагаться только на Бога. Многие приходят ко Христу через болезненные испытания сердца и совести, длящиеся долгие годы, а часто и всю жизнь. Другие приходят сравнительно быстро и легко, но это не значит, что вся дальнейшая жизнь будет безоблачной и безмятежной. Вера и твердость каждого человека испытывается. Это бывает весьма болезненно, но такие испытания необходимы. Необходимы для самого человека, потому что, преодолевая испытания и побеждая соблазны, мы укрепляем наше сердце. Поэтому неотвратимость испытаний должна быть встречена спокойно и достойно, как и подобает христианину. Изучая Слово Бога, исследуя жизнь праведных мужей, чья жизнь строилась только на основании веры и верности, вникая в значение постигших их испытаний, мы подготовим свое сердце надлежащим образом. И лучше исследовать этот вопрос таким образом, чем постигать его в собственных неудачах и падениях, на собственном горьком опыте.

Христос "сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением" (1 Кор. 1,30). Бог желает иметь несовершенный материал. Давайте помнить об этом. "Ибо так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, - Святый имя Его: Я живу на высоте небес и во святилище, и также с сокрушенными и смиренными духом, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных" (Ис. 57,15). И еще: "Так говорит Господь: небо - престол Мой, а земля - подножие ног Моих; где же построите вы дом для Меня, и где место покоя Моего? Ибо все это соделала рука Моя, и все сие было, говорит Господь. А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим" (Ис. 66,1-2). Это актуальные слова для всех нас. Почти все наши проблемы и трудности происходят из-за неустойчивости духа. Наша гордыня, наши самолюбие и самомнение, как чувствительный барометр, воспринимают всякое оскорбление или пренебрежение нами. И вместо того, чтобы прощать обиды, мы раздуваем их до таких размеров, что они начинают владеть нами изо дня в день. Когда наша душа находится в сокрушенном состоянии, то она не замечает все эти мелкие уколы, которые так болезненны для воспаленного самолюбия. Сокрушенная душа пренебрегает обидами, подавляет своенравие и предубеждение и уступает другим, если только дело не касается какого-либо важного принципа. В одном только случае такая душа упорна, постоянна и настойчива - когда необходимо быть готовым для любых добрых дел, проявить сердечность и великодушие или встать на защиту Божьего дела. Как часто, увы, с нами происходит иначе. Мы проявляем холодность и отчужденность к страданиям других людей, а несгибаемое упорство нашего характера проявляется лишь тогда, когда мы встаем на защиту собственных эгоистичных интересов.

Но я обращаю особое внимание - Бог желает иметь несовершенный материал. Он слишком сильно любит нас, чтобы оставить нас в тяжести и подавленности. Поэтому, чтобы мы достигли надлежащего состояния души, Бог проводит нас через различные испытания. Самоуверенность, самодовольство и самомнение должны быть выкорчеваны. Это отчетливо обнаруживается в книге Иова и придает удивительный интерес и очарование ее страницам. Очевидно, что Иов нуждался в строгой проверке. Если бы он в ней не нуждался, то мы могли бы быть уверенными - любящий Господь не допустил бы ее. Не зря Он дал волю сатане над своим дорогим слугой. Мы можем сказать с полной уверенностью, что ничего, кроме суровой необходимости, не заставило бы Бога избрать такой суровый способ действия. Бог любил Иова совершенной любовью, но это была мудрая любовь, которая принимает в расчет все и видит гораздо глубже поверхности. Для этой любви главное - чтобы сердца ее избранников были чистыми, чтобы были удалены из этих сердец все порочные корни. Какая радость - иметь дело с таким Богом! Быть в руках того, кто не пощадит усилий, чтобы исправить наши несовершенные сердца. Но, возлюбленный читатель, есть еще один чрезвычайно интересный факт, а именно для достижения своих целей Бог может использовать даже сатану. Мы видим это в случае с патриархом Иовом, также и в случае с апостолом Петром. Петр должен был быть проверен и сатана был использован для этого. "Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу" (Лук. 22,31). Глагол "сеять" употреблен в том смысле, что зерна пшеницы просеивают, отделяя их от плевел. Господь понимает абсолютную необходимость того, что человеческое сердце надлежит провести через тяжелый и болезненный процесс испытаний, чтобы были выявлены, осознаны и выкорчеваны все порочные корни. Поэтому сатана допущен, чтобы испытывать наши сердца. В чьем сердце он не будет иметь власти, тот пройдет испытания, будет просеян через решето. Бог имеет несовершенный материал, будь то патриарх или апостол. Все должны созреть и быть покорны только воле Отца.

Если бы Иов стремился только к постижению воли Бога, его поведение было бы совершенно другим. Но Иов нуждался в уроке. Дух Святой обеспечил запись этого урока, чтобы и мы могли использовать его, уберегая свое сердце от ошибок, которые допустил Иов.

Давайте продолжим повествование.

"И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее. И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла. И отвечал сатана Господу и сказал: разве даром богобоязнен Иов? Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле; но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя?" (1,6-11). Как наглядно здесь представлена клевета сатаны! Мы начинаем отчетливо понимать способ, которым сатана оценивает путь и дела Божьих людей. Какая способность проникать в человеческий характер, какое близкое знакомство с человеческим моральным устройством! Как ужасно попасть в такие руки. Сатана всегда наблюдает, всегда готов направить всю свою злую энергию против христианина.

Мы должны помнить об этом. И мы должны быть бдительными и строго наблюдать за своим внутренним состоянием, пока идем в том месте, где правит сатана. Он не имеет никакой власти над теми душами, которые пребывают в состоянии покорности и смиренности. И в любом случае, когда дело касается верующих, сатана не может зайти за пределы, очерченные Богом. Так и в случае Иова: "И сказал Господь сатане: вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей" (1,12).

Сатана был допущен наложить свою руку на владения Иова - лишить его детей, отнять весь скот, разорить дом. С изумительной скоростью сатана использовал предоставленную ему возможность. Удар следовал за ударом на преданную голову патриарха. Пока один посыльный сообщал свою печальную весть, приходил другой с еще более печальными известиями. Тогда страдающий слуга Бога "встал и разодрал верхнюю одежду свою, остриг голову свою и пал на землю и поклонился и сказал: наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно! Во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге" (1,20-22). Действия Иова очень трогательны. С человеческой точки зрения, случившегося с Иовом вполне достаточно, чтобы потерять рассудок. В одночасье лишиться десяти своих детей, перейти от изобилия к полной нищете. Какой поразительный контраст между первыми и последними строками первой главы! Но мы должны дальше следовать за нашим патриархом: "Был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана предстать пред Господа. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее. И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла, и доселе тверд в своей непорочности; а ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно. И отвечал сатана Господу и сказал: кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его, - благословит ли он Тебя? И сказал Господь сатане: вот, он в руке твоей, только душу его сбереги. И отошел сатана от лица Господня и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его. И взял он себе черепицу, чтобы скоблить себя ею, и сел в пепел. И сказала ему жена его: ты все еще тверд в непорочности твоей! похули Бога и умри. Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всем этом не согрешил Иов устами своими" (2,1-10). Это замечательное место. Оно показывает нам бессилие сатаны в его стремлении поколебать души верных и любящих Господа.

Милосердие и сострадание Господа испытывают только те, кто истинно кается и сокрушен сердцем. Но Иов еще не был таким даже когда сидел в пепле. Он не был еще до конца повержен перед Богом. Он все еще был великим человеком. Как он был велик в сиянии лучших дней под покровительством Бога, так он велик под натиском напастей и несчастий. Сердце Иова оставалось еще прежним. Он не был готов воскликнуть: "Я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле" (42,6). Так еще Иов не научился говорить. Я хотел бы, чтобы читатель ясно понял этот момент. Он в значительной мере является ключом к книге Иова. Божественное намерение состояло в том, чтобы открыть взгляду Иова глубины его собственного сердца. Это делалось для того, чтобы Иов мог научиться восхищаться благодатью и милостью Бога, а не своей собственной добродетелью, которая была как утренний туман и ранняя роса, быстро рассеивающиеся. Бог, благословенно его имя, не желает позволять сатане обвинять нас; но Он желает открыть нас для самих себя, чтобы мы могли осознать самих себя и научились доверять не самим себе, а только Богу, и научились находить покой в вечном постоянстве его милости и благодати. До сих пор мы видели, что Иов тверд в своей непорочности. Он встречает с покорностью все тяжелые несчастья, которые были позволены сатане нанести ему. Более того, Иов отвергает безумный совет своей жены. Одним словом, он принимает все как из руки Бога и склоняет голову перед его таинственным промыслом. Это очень хорошо. Но "услышали трое друзей Иова о всех этих несчастьях, постигших его, и пошли каждый из своего места: Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его. И подняв глаза свои издали, они не узнали его; и возвысили голос свой и зарыдали; и разодрал каждый верхнюю одежду свою, и бросали пыль над головами своими к небу. И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова, ибо видели, что страдание его весьма велико" (2,11-13). Прибытие трех друзей Иова производит заметное изменение. Сам факт присутствия свидетелей его страданий воздействует на Иова совершенно изумительным образом.

Мы можем быть совершенно уверены в том, что этими тремя людьми управляли добрые чувства к Иову. Было немалой жертвой с их стороны - оставить свои дома и пойти сочувствовать своему обездоленному и сокрушенному другу. Но при чтении следующих глав нам становится очевидно, что их присутствие возбудило в сердце и уме Иова те чувства и мысли, которые до сих пор бездействовали. Иов покорно перенес потерю детей, богатства и телесного здоровья. Сатана отошел и совет жены был отвергнут. Но присутствие друзей подтолкнуло Иова к окончательному погружению в свое безутешное горе. "После того открыл Иов уста свои, и проклял день свой"

Это весьма примечательно. Друзья сидели в полной тишине, с разорванными одеждами и покрытые пылью. Иов был первым, кто нарушил тишину. Вся третья глава - это излияние горькой жалобы. Горе, переполнявшее душу, выплеснулось наружу. Легко рассуждать, когда мы не терпим таких тяжелых испытаний, какие выпали на долю Иова. Но все равно, невозможно согласиться с выражениями и высказываниями, которые употребляет Иов. Речь Иова указывает на то, что он нуждался в познании самого себя, также как и мы все. Было необходимо полностью открыть ему глаза на состояние души, чтобы он мог реально раскаяться перед лицом Бога. И даже более, он нуждался в истинном и глубоком понимании Бога, чтобы доверие к Богу оставалось при любых обстоятельствах.

Но в третьей главе Иов еще далек до полного доверия Богу. "И начал Иов и сказал: погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек! ... Для чего не умер я, выходя из утробы?" Здесь нет упоминаний о сокрушенном и раскаивающемся духе, нет того, кто мог бы сказать: "Ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение" (Матф. 11,26). Когда душа может с покорностью склониться перед всем, исходящим от руки Отца нашего, то это величайшее достижение, это величайший момент. Сокрушенные собственные желания являются богатым и редким пожертвованием. Это высокое достижение в школе Христа - иметь возможность сказать: "Я научился быть довольным тем, что у меня есть" (Фил. 4,11). Павел долго учился этому. Такой ход мысли не сразу стал ему свойственен. И вероятно, он никогда не учился этому при ногах Гамалиила. Только Христос может с избытком наполнить сердце благодатью и научить человека довольствоваться тем, что есть. И Павел глубоко постиг значение слов: "Довольно для тебя благодати Моей" (2 Кор. 12,9), и поэтому он говорит: "Я благодушествую в немощах" (2 Кор. 12,10). Человек, который пришел к такому образу мыслей, является полным антиподом того, кто может проклинать свой день рождения и говорить: "Для чего не умер я, выходя из утробы?" О, если бы душа Иова помышляла о Божьем, он никогда бы не произнес таких слов. О, если бы Иов находился в присутствии Бога. Но Иов находился в присутствии только своих друзей. И как бы хороши и верны своей дружбе они ни были, но все равно Иов стал оценивать постигшие его несчастья в человеческом плане.

Я ни в коем случае не ставлю себе целью подробно исследовать длительную дискуссию между Иовом и его друзьями, продолжающуюся в 29 главе. Мы будем цитировать несколько предложений, поясняющих позицию того или иного участника этой дискуссии.

Елифаз был первым, кто говорил. "И отвечал Елифаз Феманитянин и сказал: если попытаемся мы сказать к тебе слово, - не тяжело ли будет тебе? Впрочем, кто может возбранить слову! Вот, ты наставлял многих и опустившиеся руки поддерживал, падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял. А теперь дошло до тебя, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом. Богобоязненность твоя не должна ли быть твоею надеждою, и непорочность путей твоих - упованием твоим? Вспомни же, погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы? Как я видал, то оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его" (4,1-8). И еще: "Видел я, как глупец укореняется, и тотчас проклял дом его" (5,3). Также: "Я буду говорить тебе, слушай меня; я расскажу тебе, что видел" (15,17).

Из этих предложений следует, что Елифаз принадлежит к той группе людей, которые объясняют все явления жизни, основываясь только на своем личном жизненном опыте. Он начинает словами "что я видел".

Да, личный опыт необходим человеку, и он может избавить человека от многих неприятностей. Но будет огромной ошибкой - основывать общее правило на личном опыте. Это ошибка, к которой склонны тысячи людей. Например, какое отношение к Иову имел опыт Елифаза? Елифаз никогда не встречал подобного случая, и поэтому все аргументы, основанные на опыте, были бесполезны в данной ситуации. И мы видим, что слова и аргументы Елифаза не коснулись сердца Иова, и как только Елифаз кончил говорить, Иов, без малейшего внимания к его словам, продолжил рассказ о своих несчастьях, перемежая самооправдания с горькими жалобами (главы 6-7).

Следующим говорил Вилдад. Его аргументы имеют другой характер, чем аргументы Елифаза. Вилдад ни разу не ссылается на свой личный опыт или свои наблюдения. Он взывает к древности. "Ибо спроси у прежних родов и вникни в наблюдения отцов их; а мы - вчерашние и ничего не знаем, потому что наши дни на земле тень. Вот они научат тебя, скажут тебе и от сердца своего произнесут слова" (8,8-10).

Далее следует отметить, что Вилдад вводит нас в более широкую область, чем Елифаз. Авторитет "отцов" должен быть более весомым, чем опыт отдельной личности. Более того, обращение к опыту предков подчеркивает скромность и послушание Вилдада. Но дело в том, что ни собственный опыт, ни предание, ни традиции не могут служить достаточным авторитетом в силу своего происхождения. Все это - ограниченная человеческая мудрость, ограниченный опыт. В своих размышлениях я могу отвергнуть и то, и другое, потому что я - такой же человек и мой собственный опыт, моя собственная мудрость могут превзойти и чужой опыт и чужую мудрость. Следовательно, можно предположить, что слова Вилдада имели для Иова не больше веса, чем слова Елифаза. Один был так же далек от истины, как и другой. Если бы они обратились к божественному откровению - это было бы другое дело. Истина может быть только Божьей, и она является единственным стандартом, единственным авторитетом. Ею все должно измеряться, перед нею рано или поздно все должно склониться. Человек не может свой собственный опыт устанавливать как правило для своих друзей. И группа людей также не имеет такого права. Иными словами, не голос человека, но голос Бога должен управлять всеми нами. Не опыт или традиции будут судить в последний день, но Слово Бога. Важный и весомый факт! Давайте примем это во внимание. Если бы Вилдад и Елифаз это отчетливо понимали, то их слова имели бы гораздо большее влияние на их пораженного друга.

Давайте теперь очень кратко процитируем начало обращения Софара Наамитянина.

Он говорит: "Но если бы Бог возглаголал и отверз уста Свои к тебе и открыл тебе тайны премудрости, что тебе вдвое больше следовало бы понести! Итак знай, что Бог для тебя некоторые из беззаконий твоих предал забвению" (11,5.6) И еще: "Если ты управишь сердце твое и прострешь к Нему руки твои, и если есть порок в руке твоей, а ты удалишь его и не дашь беззаконию обитать в шатрах твоих, то поднимешь незапятнанное лицо твое и будешь тверд и не будешь бояться" (11,13-15).

Эти слова имеют довольно явный оттенок законности. Они показывают, что Софар не имел верного представления о божественном характере. Он не знал Бога. Никто, владеющий истинным знанием Бога, не может говорить о Нем как об сокрывающем что-либо от беспомощного создания. Бог не против нас, но за нас, вечно благословенно Его имя! Он не законный истец, а великодушный Отец. Софар говорит: "Если ты управишь сердце твое". Без сомнения, человек должен управлять своим сердцем, приводить его в порядок. Но хорошо, если человек праведен. А если он ничего не находит в своем сердце, кроме зла? Что тогда делать человеку? Если человек находит себя совершенно бессильным, что он должен делать? Софар не может сказать. Он знает Бога как сурового истца, как того, кто, если и открывает свои уста, то говорит только против грешника.

Будем ли удивляться, что Софар был так же далек от того, чтобы убедить Иова, как и его друзья? Они все были не правы. Законность, традиции, жизненный опыт были одинаково несовершенны, односторонни, ошибочны. Ни один из этих взглядов в отдельности, ни все они вместе взятые не могли утешить или ободрить Иова. Ни один из трех друзей до конца не понимал Иова и, что гораздо важнее, они не знали характер Бога, не знали его намерений в отношении Иова. Друзья не знали, как правильно показать Бога Иову, и, как следствие, они не могли привести совесть Иова в присутствие Бога. Они только способствовали духу самооправдания. Они не вводили Бога в это действие. Друзья говорили некоторые правильные слова, но они не знали самой истины. Они могли мудро рассуждать о жизненном опыте, традициях и законности, но они не знали истины.

И как мы видим, три друга оказались не в состоянии убедить Иова. Их помощь была односторонней. И вместо того, чтобы помочь Иову понять, почему он подвергся испытанию, они подтолкнули его к дискуссии, которая кажется безграничной. Он отвечал им словом на слово и даже больше. "И отвечал Иов и сказал: подлинно, только вы люди, и с вами умрет мудрость! И у меня есть сердце, как у вас; не ниже я вас; и кто не знает того же?" (12,2.3). "Сколько знаете вы, знаю и я: не ниже я вас" (13,2). "А вы сплетники лжи; все вы бесполезные врачи. О, если бы вы только молчали! Это было бы вменено вам в мудрость" (13,4,.5). "Слышал я много такого; жалкие утешители все вы! Будет ли конец ветреным словам? И что побудило тебя так отвечать? И я мог бы так же говорить, как вы, если бы душа ваша была на месте души моей; ополчался бы на вас словами и кивал бы на вас головою моею" (16,2-4). "Доколе будете мучить душу мою и терзать меня речами? Вот, уже раз десять вы срамили меня и не стыдитесь теснить меня" (19,2.3). "Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои, ибо рука Божия коснулась меня" (19,21). Все эти изречения показывают, как далек был Иов от того истинного сокрушения духа и покорности ума, которые всегда исходят от человека, пребывающего в божественном присутствии. Без сомнения, друзья были не правы. Не правы в своих высказываниях о Боге, не правы в своем способе обращения с Иовом. Они не делали его лучше. Но будь совесть Иова в присутствии Бога, он бы не дал ответа своим друзьям, если бы даже они имели в тысячу раз больше ошибок в своих высказываниях. Он бы покорно склонил свою голову и дал бы потоку порицаний и обвинений прокатиться над ним. Он обратил бы суровость своих друзей на пользу, очищая свое сердце от всякой неправды. Но нет, Иов еще не достиг своего предела. Он стремится к самооправданию, он полон ошибочных мыслей о Боге.

Чем больше мы исследуем затянувшуюся дискуссию между Иовом и его тремя друзьями, тем яснее осознаем полную невозможность того, что они могут прийти к взаимопониманию. Иов всецело направлен на самооправдание и самозащиту, друзья же стремятся к совершенно обратному. Они не были подавлены и ослаблены и взяли ошибочный курс в обхождении с Иовом, только усугубляя его душевную рану. Измени они свою позицию, исход дискуссии мог быть совершенно другим. Если бы они говорили мягко, нежно, желая утешить, то имели бы большую вероятность смягчить сердце Иова и преобразить его душу. А так дело Иова было безнадежным. Он не хотел видеть в себе ничего дурного, а друзья не хотели видеть в нем ничего хорошего. Он был полон решимости утверждать свою правоту, а они были полны решимости находить недостатки и изъяны. Не было точки соприкосновения в чем-либо, не было основы для взаимопонимания. Иов не осознавал нужды в покаянии, а друзья не имели нежного сострадания к нему. Одним словом, была нужда в служении совершенно иного рода. И такое служение совершил Елиуй.

"Когда те три мужа перестали отвечать Иову, потому что он был прав в глазах своих, тогда воспылал гнев Елиуя, сына Варахиилова, Вузитянина из племени Рамова: воспылал гнев его на Иова за то, что он оправдывал себя больше, нежели Бога, а на трех друзей его воспылал гнев его за то, что они не нашли, что отвечать, а между тем обвиняли Иова" (32,1-3).

Здесь Елиуй с замечательной силой и ясностью понял самый корень этого дела во всей глубине. Он сконцентрировал в двух коротких предложениях всю эту детальную дискуссию, продолжающуюся на протяжении 29 главы. Иов оправдывает себя вместо того, чтобы оправдывать Бога; друзья обвиняют Иова вместо того, чтобы подвести его к мысли о покаянии и обвинению самого себя.

Этот момент чрезвычайной нравственной важности - когда мы оправдываем себя, мы обвиняем Бога; и с другой стороны, когда мы обвиняем себя, мы оправдываем Бога. "И оправдана премудрость всеми чадами ее" (Лук. 7,35). Это важный момент. Действительно сокрушенное и кающееся сердце будет отстаивать Бога любой ценой. "Бог верен, а всякий человек лжив, как написано: "Ты праведен в словах Твоих и победишь в суде Твоем" (Рим. 3,4). Бог одержит победу сейчас в нашей душе. В тот момент, когда душа сокрушается в истинном самоосуждении, Бог предстает перед ней во всем великолепии своей милости, как оправдывающий и любящий. Но пока мы руководствуемся духом самозащиты или самодовольства, мы будем совершенно чужды глубокому божественному благословению. Будет величайшей глупостью считать, что виновный в чем-либо перед Богом человек должен оправдываться, иначе Бог вменит ему его вину в грех. Истинная мудрость в том, чтобы обвинять себя, потому что в этом случае Бог становится оправдывающим.

Но Иов все еще укреплен своей собственной добродетелью, все еще облечен в собственную праведность, все еще полон самодовольства. Это неверное основание. Единственно правильным основанием для грешника является основание истинного раскаяния. Ничто не спасает, кроме чистой и драгоценной благодати, которая господствует через праведность нашего Господа Иисуса Христа. Так установлено навечно. Нет ничего, кроме гнева за самоправедность, ничего, кроме милости за самоосуждение.

Читатель, помни это. Прервемся ненадолго и рассмотрим более подробно этот важный вопрос. На каком основании ты в данный момент стоишь? Склонился ли ты перед Богом в истинном раскаянии? Оценивал ли ты когда-нибудь себя в его святом присутствии? Не находишься ли ты в состоянии самоправедности, самозащиты и самодовольства? Взвесь и продумай эти важные вопросы. Не откладывай их. Божье Слово обращено не столько к уму или интеллекту читателя, сколько к его сердцу, совести, душе. Без сомнения, чрезвычайно важно развивать свой ум, чтобы он мог постигать во всей глубине самые сложные вопросы. Но когда мы имеем дело со Словом Бога, то будет совершенно недостаточно - только понять и на этом закончить работу духа. Необходимо, чтобы Божье Слово через призму нашего ума коснулось нашего сердца и преобразило его. Бог желает иметь дело с сердцем, с духовным состоянием, с внутренним человеком. Он видит нас реальными, какими мы являемся на самом деле, а не какими кажемся себе. И всякое раздутое самомнение будет только существенным препятствием на пути к Богу. Верный же путь заключается в том, что все свойства души подобного рода должны быть сокрушены. В этом мудрость Божьего человека. Только с этой позиции может во всей полноте открыться истинная сущность Бога и путь спасения. Пусть читателю Дух Святой откроет все эти глубины божественной мудрости! А мы будем помнить, что Богу дорог сокрушенный и кающийся дух, но маловероятно, что Бог знает гордых и надменных.

Таким образом, мы можем понять, почему гнев Елиуя был направлен против Иова. Елиуй был всецело на стороне Бога, Иов же стоял только за себя. Мы ничего не слышим об Елиуе до 32 главы, но весьма вероятно, что он был свидетелем всей дискуссии. Он терпеливо выслушал обе стороны и нашел их неправыми. Иов был не прав в том, что старался защитить себя; друзья были не правы в том, что пытались обвинить Иова.

Как часто случаются такие ситуации в наших полемиках и спорах! И как это печально! В девяноста девяти случаях из ста в любом споре можно обнаружить очень много похожего на спор Иова с друзьями. Недостаточные сокрушенность и покорность, с одной стороны, и недостаточные мягкость и деликатность, с другой, приводят к невозможности решить какой-либо вопрос. Разумеется, я не имею в виду те случаи, когда затрагивается истина Бога. Здесь следует быть уверенным, решительным и твердым. Уступать, когда дело касается истины Бога или славы Христа, недопустимо, потому что это означало бы предательство по отношению к тому, кому мы всем обязаны. Ясное понимание и непоколебимая твердость нам к лицу во всех случаях, когда вопрос касается Христа, который отказался от всех благ и преимуществ и пошел на Голгофский крест, чтобы только исполнить волю Отца. Бог не желает, чтобы мы могли обронить хотя одно слово или написать хоть одну строчку, которые могли бы ослабить наше понимание истины или уменьшить наше рвение в утверждении веры, однажды врученной святым.

О, нет, читатель, сейчас не время для снижения требований и расточения сил. Совсем наоборот. Никогда раньше не было такой нужды в твердой поступи каждого верующего, в сохранении божественных требований и принципов Царства Небесного во всей их точности, как сейчас. Я говорю это намеренно, ввиду всех тех усилий врага, которые он предпринимает, чтобы увести нас с позиции чистой бескомпромиссной истины. Увы! Увы! Как часто верующие теряют чистоту моральных принципов, утрачивают твердость позиции и шаг за шагом уступают ее под напором мирских интересов. Это печальная унижающая неудача. Мы не должны отрицать, что эта неудача слишком очевидна, слишком вопиюща, слишком распространена, чтобы ее не замечать. Человек оказывается неспособным, он обманывает надежды всегда и везде. Его история от Едема до настоящего момента устлана неудачами.

Все это неоспоримо. Но благословен Бог! Его основание стоит надежно, и человеческие неудачи не могут поколебать это основание. Бог верен. Он знает тех, кто принадлежит ему; и пусть каждый, кто называется именем Христа, отстраняется от несправедливости. Мы должны уже понимать, что путь завышения нашего морального уровня понижает уровень Бога. Так давайте унизим и смирим себя ввиду наших неудач, но никогда не будем отказываться от драгоценной истины Бога. Но все это было отступлением, которое мы позволили себе, чтобы защитить мысль о том, что сокрушенное, смиренное состояние является наилучшим для того, кто стремится постичь премудрость Бога. Теперь мы должны вернуться к нашей теме. Есть нечто примечательное и удивительное в служении Елиуя. Он находится в ярком контрасте с тремя друзьями. Его имя означает "Он - Бог мой", и в некотором смысле мы можем рассматривать его как прообраз нашего Господа Иисуса Христа. Он принес Бога и поставил окончательную точку в утомительном споре между Иовом и его друзьями. Елиуй не основывает свои слова на личном опыте, он вводит Бога. Это единственная возможность поставить точку в полемике, прекратить спор, закончить войну слов. Давайте послушаем слова этого прекрасного персонажа.

"Елиуй ждал, пока Иов говорил, потому что они летами были старше его. Когда же Елиуй увидел, что нет ответа в устах тех трех мужей, тогда воспылал гнев его" (32,4.5). Обратим внимание на слова: "нет ответа". Во всех рассуждениях спорящих сторон, во всех их аргументах, в ссылках на опыт, традиции и религию не было ответа. Это очень поучительно. Друзья Иова в своих размышлениях охватили обширную область, сказали много верного, испробовали много вариантов и ответов, но, и это надо особенно отметить, они не нашли единственно верного ответа. Это вне достигаемости для земного и плотского ума, для сердца, считающего себя праведным. Как мы увидим дальше - Бог один может дать ответ. Только в Боге сокрушенное сердце может найти успокоение. Это убедительно доказывается в истории, которая сейчас перед нами. Три друга Иова не нашли ответа. "И отвечал Елиуй, сын Варахиилов, Вузитянин, и сказал: я молод летами, а вы старцы; поэтому я робел и боялся объявлять вам мое мнение. Я говорил сам себе: пусть говорят дни, и многолетие поучает мудрости. Но дух в человеке и дыхание Вседержителя дает ему разумение" (32,6-8). Божественный свет и дыхание Вседержителя начинают струиться и рассеивать густые тучи праха, поднятого препирательством языков. Мы сознаем моральную силу и вес этого момента, когда благословенный слуга открыл свои уста. Мы чувствуем, что слушаем человека, который говорит как пророк Бога; человек, который значителен из-за присутствия в нем Духа Бога. Это не тот человек, который черпает из скудных запасов своего жизненного опыта или который взывает к седой древности, к традициям, к противоречивым голосам отцов. Нет, мы видим перед собой человека, который сразу вводит нас в присутствие Бога и мы начинаем чувствовать "дыхание Вседержителя".

Это единственно верный авторитет, единственно безошибочный стандарт. "Не многолетние только мудры, и не старики разумеют правду. Поэтому я говорю: выслушайте меня, объявлю вам мое мнение и я. Вот, я ожидал слов ваших, - вслушивался в суждения ваши, доколе вы придумывали, что сказать. Я пристально смотрел на вас, и вот никто из вас не обличает Иова и не отвечает на слова его. Не скажите: мы нашли мудрость: Бог опровергнет его, а не человек. Если бы он обращал слова свои ко мне, то я не вашими речами отвечал бы ему. Испугались, не отвечают более; перестали говорить" (32,9-15). Опыт, традиция и закон - все устраняется, освобождая место для "дыхания Вседержителя", для прямого и всесильного служения Духа Бога.

Речь Елиуя воздействует на душу с особой силой и полнотой. Она выгодно отличается от односторонних и большей частью ошибочных речей трех друзей. С вступлением Елиуя спор, казавшийся бесконечным и бесплодным, оставляющий участвующие стороны с тем же, с чем они были вначале, этот спор достиг своего финала. Тем не менее этот спор имеет значение и интересен для нас. Он учит умению разрешать спорные вопросы и вести дискуссии. Две стороны никогда не смогут достичь понимания в спорном вопросе, если хотя бы с одной стороны не будет проявлена сокрушенность духа, покорность и мягкость. Это ценный урок, которому мы все должны уделить должное внимание. Не только в мире, но и в собрании (церкви) существует множество людей, еще не преодолевших внутри себя горячности, гордости и надменности. Многие заняты только собственной персоной, своим ненасытным "я". И таких людей, к великому сожалению, можно встретить даже там, где мы меньше всего этого ожидаем, где такое проявление самозанятости более всего уродливо и отталкивающе, а именно - среди тех, кто причисляет себя к служителям Христа. Никогда, мы можем это твердо утверждать, самомнение и самолюбование не будут более отвратительными, чем когда они переполняют сердце служителя Христа. Христос никогда не искал своей собственной славы, никогда не отстаивал свои интересы и не жил в свое удовольствие. Вся его жизнь от начала до конца - совершенное самопожертвование. И как горько видеть, когда на фоне Голгофского креста начинают играть амбиции, а в душах преобладать мирские качества - гордость, самолюбование и надменность.

И тем не менее многие люди, утверждающие, что стоят на платформе христианского вероисповедания, не могут преодолеть стремления к самопроявлению. Такое стремление приводит к плачевным итогам. И при изучении дискуссии между Иовом и тремя друзьями мы встречаем великое множество ссылок на "я" в 29-31 главах.

Но давайте посмотрим на себя. Давайте рассмотрим наши собственные сердца в их самых сокровенных делах. Давайте окинем взором наш путь в свете божественного присутствия. Давайте принесем все наши дела и наше служение и взвесим их на весах святилища Бога. Тогда мы откроем для себя не очень приятные вещи. Мы увидим, сколько недостойного и отвратительного вкралось в наши души. Мы увидим темный густой туман, который так плотно окутал наши дела, что почти не заметно христианского источника нашей жизни. Когда даже в отдаленной степени затрагивается наша персона, то мы всегда принимаем это очень близко к сердцу. Но когда дело касается других, то мы всегда готовы обвинять и порицать. Мы всегда обижаемся на малейшее унижение. Наши симпатии всегда на стороне тех, кто думает о нас хорошо, кто ценит наше служение, согласен с нашим мнением, принимает наши настроения.

Не говорит ли это о том, что прежде, чем осуждать самомнение древнего патриарха Иова, мы должны избавиться от своего собственного самомнения. Конечно, Иов не был прав, но мы куда более грешны. Не так удивительно, что на заре времен, в древние века патриархов человек был пойман в сети самомнения. Но недопустимо, когда, не желая замечать чистого ясного света Христа, в эти сети попадаем мы. В те далекие времена миру еще не был явлен во всей полноте образ Христа. Не было пророческого голоса. Даже закон еще не был дан. Нам трудно даже представить, каким бедным и слабым был луч света во времена Иова. Но нам принадлежит высокая привилегия и святая ответственность ходить в полуденном свете христианства. Христос уже приходил и еще грядет. Он жил, умер, воскрес и вознесся на небо. Он послал Духа Святого пребывать в наших сердцах, как свидетеля божественной славы, как печать полного искупления и прощения. Канон священного Писания составлен. Круг откровений завершен. Слово Бога доступно и мы имеем божественный документ. Мы знаем, что Христос осудил грех и устранил его навсегда. Более того, мы сделаны частью божественной натуры - мы имеем Духа Святого, пребывающего в нас; мы являемся членами тела Христова; мы призваны жить так же, как Он; мы наследники славы, наследники Бога и сонаследники со Христом.

Что знал Иов обо всем этом? Ничего. Как мог он знать то, что было открыто только спустя пятнадцать столетий после него? Весь объем знаний Иова изложен в нескольких пылких и страстных словах в конце 19 главы: "О, если бы записаны были слова мои! Если бы начертаны были они в книге резцом железным с оловом, - на вечное время на камне вырезаны были! А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его. Истаивает сердце мое в груди моей!" (19,23-27).

Это было знание Иова - это было его кредо. С одной стороны, и этого достаточно, но если сравнивать с тем могучим кругом истин, которые открыты современному человеку, то этого очень мало. Иов смотрел вперед сквозь представленную мглу. Все величайшие события в отношениях Бога с человеком должны были еще совершиться в далеком будущем. Мы смотрим назад из полного потока божественных откровений, мы смотрим на то, что уже сделано. Иов с верой говорит о своем Искупителе, что "Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию". Мы знаем, что наш Искупитель после жизни, служения, смерти и воскресения на земле восседает теперь на троне справа от Отца на небесах.

Одним словом, степень, в которой Иову была открыта сущность Бога, не допускает никакого сравнения с той, которую имеем мы. И по этой причине у нас нет оправдания, если мы пренебрегаем светом божественного откровения и отдаем наше сердце во власть самолюбования и самомнения. Наше самоотречение должно быть прямо пропорционально степени нашего духовного знания об истинах Божьих. Но увы, это не всегда так. Мы признаем очень высокие истины, но они не формируют наш характер, мы не руководствуемся ими в повседневной жизни. Мы говорим о божественном призвании, но наши поступки остаются земными, наше сердце остается под влиянием мирских интересов и темных чувств. Мы проповедуем другим, что надо радоваться нашему высочайшему положению, но не задумываемся о том, что радость придет сама к тем избранным, кто действительно удостоен милости Бога. Но если наши сердца наполнены тяжестью и тьмою, то значит наше истинное положение не такое, каким бы нам хотелось его видеть. Если наше реальное состояние не отвечает тем принципам, которые мы признаем необходимыми для христиан, то о каком высочайшем положение может идти речь? Мы слишком высокого мнения о себе, обидчивы, легко раздражимы и бываем упорны совсем не там, где действительно необходимо проявить твердость и настойчивость. Мы так же склонны к самозащите, как и Иов. С другой стороны, когда мы вынуждены обратиться к кому-либо с позиции порицания, то с какой грубостью и резкостью мы исполняем это необходимое дело! Как мало сокрушенных сердец и плачущих глаз! Зато какую отточенную способность низводить нашего заблуждающегося брата до праха мы проявляем! Почему так? Потому что мы считаем, что сами не находимся в этом прахе. Как часто мы любим демонстрировать свой собственный опыт, подобно Елифазу, или предаемся духу закона, подобно Софару, или приводим человеческие авторитеты, подобно Вилдаду. Как часто мы забываем, что путь осуждения других так же бесплоден, как путь самомнения и самозащиты. Подобно друзьям Иова, мы не способны других подвести к раскаянию и самоосуждению, потому что в нас самих нет стремления к такому состоянию. Как мало в нас духа и мысли Христа! Как мало силы Духа Святого и авторитета Слова Бога!

Писать подобные слова - не доставляет ни малейшего удовольствия. Но их необходимо писать. Мы чувствуем возрастающую распущенность, небрежность и равнодушие тех дней, в которые мы живем. Есть нечто весьма ужасное и недопустимое в диспропорции между идеями, которые мы черпаем в Слове Бога, и нашей жизнью. Каким-то немыслимым образом мы совмещаем внутри себя высокие истины с грубой светскостью и потворством своим желаниям. Истина имеет широкое распространение среди нас, но где ее организующая сила? Потоки света изливаются на читающих Слово Бога и размышляющих над ним, но где дела обновленных сердец и очищенной совести? Скрупулезно изучая принципы и правила царства Бога, мы, тем не менее, не имеем никакого практического результата. Доктрины разложены по буквам, но где их дух? Есть форма слов, но где живой образ?

Значит ли это, что мы не должны оценивать доктрины и слова? Значит ли это, что мы против всемирного распространения драгоценной истины? Далеко, далеко не так! Бог не позволит, чтобы мы написали хотя бы строку, которая бы имела тенденцию каким бы то ни было образом уменьшить в мыслях читателя значение и важность Божьего Слова, которая могла бы поколебать высочайший уровень истины и нерушимость доктрины. Я до конца убежден в том, что мы не имеем права хоть на йоту изменять моральные принципы Священного Писания с целью облегчить условия для их исполнения, потому что всякое изменение понижает их уровень.

Но, читатель-христианин, я хотел бы спросить: не удивляет ли тебя тот факт, что среди посещающих собрание (церковь) существует грустный недостаток в отзывчивости сердец и чувствительности совести? Не отстает ли наше благочестие от признаваемых нами принципов? Соответствует ли полностью уровень нашей морали уровню учения?

Я предвижу, каким будет ответ. Мы слишком хорошо знаем выражения, в которых этот ответ должен быть изложен. Нам становится совершенно ясно, что истина не воздействует на совесть, что доктрина не освещает жизнь, что практические дела не согласуются с проповедуемыми принципами.

В духе самоосуждения, как перед лицом Бога пишу я эти строки, чтобы острый меч Слова Бога вошел в наши души и достиг глубоких корней всякой неправды и всякого зла. Только Господь может помочь каждому человеку освободиться от греха, только Господь может устранить корень зла из сердца человека, как бы глубоко этот корень ни сидел. Все это так. Но это не значит, что человек должен бездействовать, сидеть, сложив руки, и ждать, когда совершится чудо. О, нет. Священная обязанность каждого верующего в Сына Бога - стоять в духе истины, противоборствуя дьяволу. И я вижу свой долг не в том, чтобы просто излагать, объяснять, хвалить, рекомендовать драгоценное Слово Бога, но в том, чтобы открыть каждому читателю освобождающую силу этого Слова. А сила Слова Божьего такова, что, проявляясь в сердце верующего, она начинает воздействовать на сердца и совесть окружающих его людей. Когда мы видим мирского человека в его повседневных делах, когда мы видим его душевное состояние, когда мы начинаем понимать, насколько сильна привязанность его сердца ко всему мирскому, насколько сильно им владеет чувственность и потворство всем своим плотским желаниям, то нам начинает казаться, что эту каменную глыбу ничем не сдвинуть и бесполезны любые усилия. Чувство собственного превосходства может испытывать человек от принадлежности к знатному роду и от обладания незаурядным интеллектом, от принадлежности к определенной нации и от обладания миллионным богатством, и нам кажется, что в таких случаях бессмысленно порицать, взывать, поучать. Но разве не должен служитель Христа обращаться к заблудшей совести? Разве не должен голос святого твердо звучать при любых обстоятельствах и в любом окружении? Можем ли мы допускать распущенность и безразличие, снисходительное отношение к вере? Этим самым мы будем прокладывать путь для всеобщего скептицизма, неверия, безбожия и практического атеизма. Так неужели мы не будем стремиться к пробуждению собственной совести и не будем содействовать пробуждению других? Не дай Бог! Мы должны быть верными и истинными свидетелями Бога живого и его глашатаями. И во всем полагаться только на силу Божьего Слова. Не мы, но оно способно пробудить человеческую душу от самого тяжелого сна. Мы выбрали благую часть. Без сомнения, что высочайший и лучший путь - иметь плоть, подчиненную духу, иметь душу, очищенную от зла и наполненную добром, иметь сердце, отданное Христу. Все это мы понимаем и признаем. Но для достижения такого состояния мы должны глубоко исследовать свое сердце перед лицом Бога и проникнуться духом самоосуждения и раскаяния.

Благословен Бог! Мы можем продолжать перед драгоценным престолом благодати. "Благодать воцарилась" (Рим. 5,2). Драгоценное, утешающее слово! Может ли оно препятствовать проявлению души? Нет, оно должно только придавать таким проявлениям добрый тон и характер. Мы должны действовать с победоносной благодатью. Не для того, чтобы потворствовать себе, но чтобы более тщательно умертвить свою плоть.

Пусть Господь сделает нас действительно смиренными, ревностными и преданными! Пусть наши сердца наполнятся искренним желанием служить Господу, и мы могли бы воскликнуть: "Господь, я твой, только твой, полностью твой навсегда!"

Это может кому-либо показаться отступлением от нашей темы. Но я убежден, что это отступление не напрасно, что милостью Бога оно даст что-нибудь сердцу и совести как читающему так и пишущему эти строки. И таким образом, мы будем лучше подготовлены к пониманию и оценке сильного выступления Елиуя. К нему и обратим теперь наше внимание. Читатель не мог не заметить двойного направления замечательного служения Елиуя. Оно направлено, во-первых, к патриарху Иову, во-вторых, к его друзьям. Этого следовало ожидать. Елиуй выслушал аргументы обеих сторон. Он позволил им исчерпать себя - они сказали все, что могли сказать: "Елиуй ждал, пока Иов говорил, потому что они летами были старше его". Это прекрасный нравственный порядок. Это был, несомненно, путь Духа Бога. Скромность более всего украшает молодого человека. Побольше бы скромности было и среди нас. Как притягателен спокойный, скромный дух. Когда этот дух владеет самой глубиной сердца, но не когда скромная внешность служит только прикрытием темных тайн нашего сердца. И нет ничего более отталкивающего, чем дерзкая самоуверенность, энергичная развязность, самомнение многих молодых людей в наши дни. Было бы хорошо, если бы эти люди изучили первые слова Елиуя и стали подражать его примеру.

"И отвечал Елиуй, сын Варахиилов, Вузитянин, и сказал: я молод летами, а вы старцы; поэтому я робел и боялся объявлять вам мое мнение. Я говорил сам себе: пусть говорят дни, и многолетие поучает мудрости" (32,6.7). Это естественный порядок. Мы предполагаем, что седые головы содержат мудрость, и поэтому для молодых людей в присутствии старших полезнее быть готовыми слушать, чем быть готовыми говорить. Мы можем считать почти установившимся принципом, что современный молодой человек не стремится к познанию истины Бога, что он никогда не оценивает себя в присутствии Бога, что он никогда не бывает полностью сокрушенным перед Богом. Нет сомнений, что часто случается и так, как это случилось с Иовом и его друзьями, когда убеленные сединами люди изрекают очень глупые слова. Седая голова и мудрость не всегда идут рядом. И нередко случается так, что пожилой человек, опирающийся на опыт своих лет, начинает делать выводы, которые не имеет ни морального, ни интеллектуального, ни духовного права делать. Все это, конечно, верно, и должно быть принято во внимание теми, кого это касается. Но это ни в коем случае не отменяет чудесного морального чувства, содержащегося в первом обращении Елиуя: "Я молод летами, а вы старцы; поэтому я робел и боялся объявлять вам мое мнение". Это всегда хорошо. Всегда мило для молодого человека, когда он не спешит высказывать свое мнение. Человек, обладающий внутренней духовной силой, никогда не будет спешить протолкнуть себя вперед, лишь бы покрасоваться у всех на виду. Но если он уже вышел вперед, то скажет так, что обязательно будет выслушан с уважением и вниманием. Сочетание скромности с моральной силой наделяют характер неотразимой привлекательностью. Но даже самые выдающиеся способности блекнут при вызывающе самоуверенной манере поведения.

"Но [продолжает Елиуй] дух в человеке и дыхание Вседержителя дает ему разумение" Это вносит совершенно новое направление в разговор. Это момент, когда Дух Бога выходит на сцену. Это снимает вопрос о возрасте говорящего, поскольку теперь имеет значение не возраст, а нечто гораздо более значительное. "Не воинством и не силою, но Духом Моим, говорит Господь Саваоф" (Зах. 4,6). Это всегда первостепенно. Это было верно для патриархов, верно для пророков, верно для апостолов, верно для всех. Не человеческой силой и властью, но Вечным Духом.

Здесь лежит секрет силы Елиуя. Он наполнен Духом, и мы забываем о его молодости из его уст. Существует поразительное отличие между тем, кто говорит как оракул Бога, и тем, кто говорит, согласуясь с принятым на данный момент шаблоном, с заведенным порядком, с официальным мировоззрением; между тем, кто говорит от чистого сердца и от Святого Духа, и тем, кто говорит, согласуясь с человеческим авторитетом. Кто должным образом может оценить это различие? Никто, кроме тех, кто обладает верою и знанием о Боге. Но давайте продолжим.

"Не многолетние только мудры, и не старики разумеют правду. Поэтому я говорю: выслушайте меня, объявлю вам мое мнение и я. Вот, я ожидал слов ваших, - вслушивался в суждения ваши, доколе вы придумывали, что сказать. Я пристально смотрел на вас, и вот, никто из вас не обличает Иова и не отвечает на слова его" (32,9-12).

Давайте особо отметим: "никто из вас не обличает Иова". Это достаточно понятно. Иов был не обличен в конце дискуссии, как и в начале. Действительно, мы можем сказать, что каждый новый аргумент, извлекаемый из запасов опыта, традиции и законности, служил только для возбуждения новых глубин несокрушенной натуры Иова, но никак не способствовал самообличению, самоосуждению, пробуждению совести Иова. Этот факт иллюстрируется на каждой странице книги, открытой перед нами. Но как поучительна причина всего этого!

"Не скажите: мы нашли мудрость: Бог опровергнет его, а не человек" (стих 13). Нет плоти, которая прославится в присутствии Бога. Ее хвастовство и ее претензии будут опровергнуты и пристыжены в ясном свете божественного присутствия. Как только человек познает Бога, то все его хвастовство, заносчивость, тщеславие, надменные претензии, самодовольство и самомнение моментально блекнут и увядают. Читатель, давайте помнить это. "Ты укротил гордых" (Пс. 119,21). Да, вся гордость устранена - и гордость Иова, и гордость его друзей. Если бы Иов достиг цели на пути самооправдания, то он бы возгордился. Если бы, с другой стороны, его друзья достигли цели в своих попытках обличить Иова и заставить его замолчать, то возгордились бы они. Но нет, "Бог опровергнет его, а не человек".

Так это и было, так это и есть, так это должно быть всегда. Бог знает, как смирить гордое сердце и подчинить упрямую волю. Совершенно тщетно возвышать себя. Мы знаем, что каждый, стремящийся к самовозвышению, рано или поздно будет опрокинут. Духовное руководство Бога имеет такой порядок и образ действия, что все возвысившиеся и самовозвеличенные должны быть низвержены. Это благотворная истина для всех нас. Но особенно для молодых, пылких, честолюбивых. Кроткий, скромный, незаметный служитель Бога является, бесспорно, самым надежным и счастливым. Всегда ли мы можем быть найдены идущими этим путем?

Эффект первых слов Елиуя, произведенный на трех друзей Иова, был поразительным. "Испугались, не отвечают более; перестали говорить. И как я ждал, а они не говорят, остановились и не отвечают более, то и я отвечу с моей стороны, объявлю мое мнение и я" (32,15-17). И далее, чтобы кто-нибудь не предположил, что он говорит свое собственное мнение, Елиуй добавляет: "Ибо я полон речами, и дух во мне теснит меня". Это истинный источник силы и служения каждого слуги Бога во всех возрастах. Если в нашем служении нет дыхания Вседержителя, то наше служение ничего не стоит.

Это единственно верный источник служения во все времена и во всех местах земли. И говоря это, мы не должны забывать про те великие изменения, которые произошли, когда наш Господь Иисус Христос взошел на небеса и занял свое место справа от Отца. К этой прекрасной истине мы часто обращали внимание читателей нашего журнала "Things New and Old", и поэтому мы не можем себе позволить сейчас подробно останавливаться на этом вопросе. Здесь я только указываю на эту проблему, чтобы читатель не подумал, что когда мы говорим об истинном источнике служения, то забываем об особенностях и характерных чертах собрания (Церкви) Бога в наши дни. Мы помним об этих особенностях. Мы помним о смерти и воскресении Христа, о присутствии Духа Святого в верующем сердце и в собрании (Церкви), которое является телом Христа на земле. Благодарность и хвала Богу! Мы слишком ценим и дорожим этой великой и славной истиной и понимаем ее важнейшее практическое значение, чтобы упустить ее из виду хотя бы на одно мгновение. Мы также помним о постоянных усилиях сатаны, направленных на то, чтобы мы забыли, отвергли или игнорировали эту истину о присутствии Духа Святого в собрании (Церкви). Все эти соображения и подтолкнули нас, чтобы написать этот предостерегающий абзац. До сих пор принцип Елиуя должен оставаться в силе. Если кто-либо надеется говорить с силой и практическим эффектом, то он настолько должен быть переполнен истиной, что мог бы отнести следующие слова Елиуя к себе: "Ибо я полон речами и дух во мне теснит меня. Вот, утроба моя, как вино неоткрытое: она готова прорваться, подобно новым мехам. Поговорю, и будет легче мне; открою уста мои и отвечу" (32,18-20). Так, по крайней мере, должно быть со всеми, кто желает говорить с реальной силой и воздействовать на сердца и совесть своих друзей. Пылкие слова Елиуя очень напоминают нам слова Господа из 7 главы евангелия по Иоанну: "Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой" (Иоан. 7,38). Елиуй не знал славной истины, представленной в этих словах Господа Иисуса, поскольку они были произнесены только пятнадцать столетий после рассматриваемых нами событий. Но он знал принцип, он обладал зародышем того, что впоследствии проявилось во всем цвете и богатстве спелого плода. Елиуй знал, что, если человек хочет говорить с силой и остротой, то он должен говорить дыханием Вседержителя. Елиуй слушал, пока не утомился от речей, основывающихся на собственном опыте, на устаревших человеческих историях или традициях. Елиуй был утомлен всем этим и он восстал, имея в себе мощную энергию Духа, обращаясь к своим слушателям как тот, кто может говорить подобно пророку Бога.

Но пусть читатель ясно поймет, что когда Елиуй говорил о Духе, он говорил не о том пребывании Духа Святого, как понимают это верующие сейчас. Это было совершенно неизвестно святым в ветхозаветное время. Сошествие Духа Святого на землю было результатом полного искупления - особым результатом жертвы Христа. К этой истине мы неоднократно обращались в других статьях и поэтому не будем углубляться в нее теперь. Но мы бы попросили читателя самостоятельно прочитать из евангелия по Иоанну гл. 7,39 и гл. 16,7. Пусть читатель поразмыслит над затронутыми в этих стихах учениями и составит по ним свое, независящее от других, мнение. Дух Святой не был и не мог быть послан, пока не прославился Христос. Это не просто теоретическое размышление или утверждение определенной богословской школы. Эта великая основополагающая истина христианства. И она должна быть принята с верой каждым христианином.

Но продолжим нашу тему. "Говорит ли кто [пишет апостол Петр], говори как слова Божии" (1 Петр. 4,11). В этой мысли заключен глубокий секрет силы и успеха служения. И это значит не только то, что надо говорить в соответствии со Священным Писанием (это сам по себе важный и существенный вопрос), но это значит более. Человек может долгое время беседовать со своими приятелями на библейские темы. Но это не значит, что он будет глашатаем Бога и произнесет то необходимое слово Бога, которое могло бы коснуться душ его собеседников, пробудить эти души и привести их к возрождению. Это особенно важно и требует серьезных размышлений для всех, кто призван открывать свои уста среди народа Бога. Одно дело, произносить определенное количество внешне верных и правдивых мыслей, и совсем другое - быть живым источником и жить для того, чтобы исполнять волю Бога, чтобы открывать эту волю душам детей Бога. В этом заключается истинное служение, а не в формально произнесенных правильных словах. Человек, говорящий в Духе Бога, вводит совесть слушающего в свет божественного присутствия, так что раскрывается каждый уголок сердца и затрагивается каждая струна души. Это истинное служение. Все остальное бесполезно. И становится печально на сердце, когда слушаешь человека, преподносящего истину в сухих мертвых словах, при помощи заимствованных мыслей, без душевного огня и сердечного трепета. Гораздо лучше для таких людей молчать - лучше будет для них самих и для их слушателей. И не только это. Как часто бывает и так, что человек говорит страстно и говорит о том, что его действительно волнует и интересует в Слове Бога. Но его слова будут не теми, в которых нуждается его аудитория, в которых нуждаются души слушателей именно сейчас. Оракул же Бога всегда бьет точно в цель, всегда говорит именно то, в чем есть нужда у народа Бога.

Так пусть все изучают ценный урок Елиуя. Это несомненно необходимый урок. Некоторые могут сказать, что это - трудный урок. Но нет, если мы живем перед Господом, если постоянно осознаем наше собственное ничтожество и его полноту и величие, то мы знаем драгоценный секрет всемогущего служения, мы знаем, как полагаться только на одного Бога. И таким образом, мы становимся независимыми от человеческого мнения, мы имеем возможность понять значение и силу следующих слов Елиуя: "На лице человека смотреть не буду и никакому человеку льстить не стану, потому что я не умею льстить: сейчас убей меня, Творец мой" (32,21.22). Изучая служение Елиуя, мы находим в нем два великих элемента, а именно благодать и истину. Оба эти элемента явно проявляются в его отношениях с Иовом. Елиуй говорит Иову и его друзьям, что не умеет льстить. Здесь голос истины звучит с великой ясностью. Истина расставляет все на свои места, каждое явление она видит в его настоящую величину. Поэтому истина не может льстить никому из людей, князьям или беднякам. Человек должен прийти к познанию самого себя, увидеть свое истинное состояние, признать перед лицом Бога все свои грехи и несовершенства. Это было как раз то, в чем так нуждался Иов. Он не знал самого себя, и его друзья не могли дать ему этого знания. Иову необходимо было увидеть глубины своего духовного состояния, но его друзья не могли быть проводниками в таком сложном деле, потому что сами не видели своих духовных глубин. Иову было необходимо начать с раскаяния и самоосуждения; но его друзья были совершенно неспособны подвести его к таким мыслям.

Елиуй, начиная разговор, сразу показывает Бога в его истинном свете. И это было как раз то, что не сумели сделать три друга. Без сомнения, они ссылались на Бога. Но их обращения к Богу были туманными и ошибочными. Это становится совершенно ясным после чтения гл. 42,7.8:"...сказал Господь Елифазу Феманитянину: горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно... пойдите к рабу Моему Иову и принесите за себя жертву; и раб Мой Иов помолится за вас, ибо только лице его Я приму, дабы не отвергнуть вас за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов". Читатель заметил, что все эти слова были сказаны после раскаяния Иова. Крайне важно видеть это.

В отличие от трех друзей, Елиуй преследует совершенно другой порядок вещей. Он несет истины, обращенные к совести Иова. В то же самое время он указывает на милость Бога, которая смягчает сердце Иова, как драгоценный бальзам. Давайте послушаем Елиуя дальше: "Итак, слушай, Иов, речи мои и внимай всем словам моим. Вот, я открываю уста мои, язык мой говорит в гортани моей. Слова мои от искренности моего сердца, и уста мои произнесут знание чистое. Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь. Если можешь, отвечай мне и стань передо мною. Вот я, по желанию твоему, вместо Бога. Я образован также из брения; поэтому страх передо мною не может смутить тебя, и рука моя не будет тяжела для тебя" (33,1-7).

В этих словах значение милости раскрывается в сердце Иова во всей красоте и силе. Этот превосходнейший элемент полностью отсутствовал в служении его друзей. Они были готовы только нападать на Иова и осуждать его. Они были суровыми обвинителями, строгими цензорами, ошибающимися толкователями. Они укрепляли свою холодность, рассматривая раны своего бедного поверженного друга и находя их следствием его грехов. Они смотрели на руины разрушенного дома и делали грубый вывод, что эти руины были результатом его плохого поведения. Они видели разоренное богатство и с суровостью заключали, что это случилось по причине ошибочных поступков Иова. Друзья твердо вставали на позицию односторонних обвинителей. Они совершенно не понимали, как надо строить отношения с Богом. Они никогда не поднялись до понимания одной важной истины: "Господь испытывает праведного" (Пс. 11,5; Иер. 20,12). Одним словом, друзья Иова полностью заблуждались в своих размышлениях и выводах. Их позиция была ошибочной и, следовательно, все, что они видели с этой позиции, было неверным. Не было ни милости, ни истины в их служении. И поэтому они были не в состоянии убедить Иова. Они и не стремились в чем-либо Иова убедить, а только обвиняли его.

Речь Елиуя сильно выделяется на фоне предшествующих речей. Он говорит Иову истину, но при этом не возлагает тяжелой руки на его плечо. Елиуй познал великую таинственную силу "слов мудрых, высказанных спокойно" (Еккл. 9,17). Эти слова смягчают сердце и душу посредством милости. Иов имел ошибочное мнение о себе. Это самомнение произрастало из корней, которые острый топор истины должен выкорчевать. Елиуй говорит: "Ты говорил в уши мои, и я слышал звук слов: чист я, без порока, невинен я, и нет во мне неправды" (33,8.9). Какие слова сказаны для каждого бедного грешника! Мы можем только удивляться такому точному и ясному языку. Отметим, что было сказано дальше. Хотя Иов считал себя чистым и свободным от всякой неправды, тем не менее он говорит о Боге: "А Он нашел обвинение против меня и считает меня Своим противником; поставил ноги мои в колоду, наблюдает за всеми путями моими" (33,10-11). В этих словах скрывается очевидное противоречие. Как может святой и совершенный Бог считать чистого и невинного человека своим противником? Это невозможно. Или Иов обманывал себя, или Бог был несправедлив. Но второе невозможно. Елиуй, как служитель истины, не произносит больше осуждений, а говорит нам кто есть кто. "Вот в этом ты не прав, отвечаю тебе, потому что Бог выше человека" (33,12). Какая простая истина! И все же насколько она еще недостаточно понята многими и многими людьми до наших дней! Если Бог выше человека, то, очевидно, Он должен быть судьей и оценивать, что хорошо и что плохо, а не человек. Неверующее сердце это отвергает. Отсюда вытекает стремление многих сердец человеческих осуждать дела, пути и слова Бога и даже осуждать личность самого Бога! Человек в своей нечестивости и в своем безрассудстве переходит всякие пределы и считает, что ему под силу оценивать Божьи дела. И уже человек начинает решать, что Бог должен говорить и делать, а что не должен. Этим самым человек показывает свое полное невежество и незнание той необходимой истины, что Бог выше человека. Теперь, когда наше сердце склоняется под весомостью этой великой моральной истины, мы должны понимать ее как позицию, исходя из которой, Бог строит отношения с нами. Конечно, Он одержит верх. "Для чего тебе состязаться с Ним? Он не дает отчета ни в каких делах Своих. Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз: во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе. Тогда Он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление, чтобы отвести человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость, чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечем" (33,13-18). Скрытая причина всех ошибочных рассуждений Иова заключается в том, что он не понимал, почему страдает. Иов казался сам себе праведником, а по его разумению праведник не должен страдать. Иов не хотел понять, что Бог испытывает его. Бог использовал различные средства для достижения цели. Даже сатана был инструментом в руке Бога и не мог ни на йоту выйти за предписанные Богом границы. И когда сатана сделал свое дело с Иовом, Бог испытывал его для того, чтобы удалить от него гордость, самодовольство и самомнение. Если бы Иов сразу понял этот момент, то был бы избавлен от долгого спора и препирательств. Вместо того, чтобы сердиться на людей и вещи, на личности и причины, он бы осудил себя и склонился бы перед Сущим в покорности, сокрушении и истинном раскаянии.

Это имеет огромную важность для всех нас. Мы все склонны забывать тот весомый факт, что "Господь испытывает праведного". И "Он не отвращает очей Своих от праведников" (Иов. 36,7). Мы в его руках и под его оком постоянно. Мы являемся объектом его мудрого морального руководства. Его отношения с нами меняются. Иногда они носят предупредительный, предохранительный характер, иногда - корректирующий, и всегда - поучающий. Мы можем направляться своим собственным курсом, концом которого будут моральные руины. Бог вмешивается и отводит нас от нашей цели. Он разбивает наши воздушные замки, рассеивает наши золотые мечты, прерывает дорогие нашему сердцу планы. "Вот, все это делает Бог два-три раза с человеком, чтобы отвести его душу от могилы и просветить его светом живых" (33,29.30). Если читатель обратится на мгновение к посланию к Евреям 12,3-12, то он найдет там драгоценное учение о характере Божьих отношений с его народом. Я не буду сейчас подробно останавливаться на этом моменте, но хочу отметить, что мы можем тремя возможными способами реагировать на необходимые для нашего же блага наказания от Отца. Мы можем пренебрегать наказанием, мы можем ослабеть под наказанием и мы можем быть наученными через наказание и тогда пожнем в должное время плод праведности.

Если бы только патриарх Иов понимал, что Бог испытывал его для окончательной пользы, что Бог использовал обстоятельства, людей и сатану, как инструменты, что все испытания, тяжелые утраты, страдания были удивительным Божьим средством для достижения благодатного конца, что Бог, несомненно, желал совершенства своему возлюбленному слуге! Одним словом, если бы Иов оставил все второстепенные доводы и остановил свои мысли на одном живом Боге и принял все испытания как из его руки, то он бы скорее достиг божественного разрешения всех своих трудностей.

Урок Иова очень необходим и важен для нас. Потому что мы слишком озабочены людьми и вещами, и постоянно рассматриваем их в связи с собственной персоной. Мы не идем с Богом через обстоятельства и над обстоятельствами. Наоборот, мы позволяем обстоятельствам владеть нами. Вместо того, чтобы поставить Бога между нами и обстоятельствами, мы позволяем последним встать между нами и Богом. Так мы теряем чувство его постоянного присутствия в нашей жизни, теряем его лицо, теряем святое спокойствие и теряем непоколебимую уверенность, что пребываем в его любящей руке и под его верным оком. Мы становимся раздражительными сами и вызываем раздражение у других, наш ум становится придирчивым и стремится осудить все, что выходит за рамки нашего понимания. Мы удаляемся от Бога, от общения, совершенно сбиваемся с пути, осуждая всех кроме себя, и блуждаем до тех пор, пока, наконец, Бог не возьмет нас в свою руку и своим всесильным словом не вернет нас к себе. Тогда приходит истинное сокрушение сердца и смирение ума. Это и есть "конец оного от Господа" (Иак. 5,11). Мы должны, однако, заканчивать. Мы бы рады и дальше рассуждать о замечательном служении Елиуя. С удовольствием и пользой мы могли бы и дальше цитировать обращение Елиуя к сердцу и совести Иова, его острые аргументы, его резкие вопросы. Но мы должны воздержаться и позволить читателю самостоятельно пройти оставшиеся главы. Когда Елиуй заканчивает свое служение, Бог сам начинает непосредственно обращаться к душе своего раба (главы 38-41). Он взывает к своим делам при сотворении мира, как проявлению силы и мудрости, которые непременно должны заставить Иова чувствовать свое собственное ничтожество. Мы не будем пытаться выбрать отдельные места из этого наиболее возвышенного места этой книги. Это надо читать полностью. Эти слова не нуждаются в комментариях. Человеческое вмешательство может только затмить их сияние. Доходчивость этих слов подчеркивает их моральное величие. Единственное, что мы попытаемся сделать, это обратить внимание читателя на огромный эффект, произведенный на сердце Иова этим удивительным обращением. Да и какой человек устоит перед непосредственным, прямым обращением самого живого Бога?

Этот эффект был тройным. Он имел отношение к Иову, и к его друзьям. Елиуй раскрыл ошибку Иова, которая заключалась в том, что Иов считал себя "правее Бога" (35,2). Обратим теперь внимание, какое потрясающее изменение произошло с Иовом, и послушаем его слова: "И отвечал Иов Господу и сказал: знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено. Кто сей, омрачающий Провидение, ничего не разумея? - Так, я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал. Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни мне. Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя" (42,1-5).

Здесь поворотный момент. Все свои предыдущие заявления в отношении Бога и его путей Иов признает как неразумные. Какая исповедь! Какой момент в жизни человека, когда он открывает, что до сих пор был не прав! Какое совершенное сокрушение! Это напоминает нам повреждение бедра у Иакова, когда тот понял свое совершенное ничтожество и бессилие. Это важнейшие моменты в жизни души - великие вехи, которые оставляют неизгладимый след на всем духовном состоянии и характере человека. Начать получать истинные мысли о Боге - значит начать получать правду обо всем. Если я ошибаюсь в Боге, - я ошибаюсь в себе, в своих друзьях, во всем. Так было и с Иовом. Его новые мысли в отношении Бога были непосредственно связаны с новыми мыслями о себе. И мы находим, что детальная самозащита, страстный эгоизм, неистовое самодовольство - все отложено в сторону, все устранено одним коротким предложением в три слова: "Вот, я ничтожен" (39,34). И что же следует делать - думать о собственном ничтожестве? Говорить о нем? Быть поглощенными им? Нет, - "я отрекаюсь" (42,6). Это истинное духовное основание для каждого из нас. Многие предполагают, что достигли предела, когда дали свое условное согласие с доктриной человеческой испорченности и осудили некоторые из тех отрицательных проявлений, которые присутствуют в нашей практической деятельности. Но, увы! Существует обоснованное опасение, что очень многие из нас знают полную правду о себе. Одно дело - сказать: "мы все ничтожны", и совсем другое - чувствовать глубоко в сердце, что "я ничтожен". К такому осознанию возможно прийти только в непосредственном присутствии Бога. Два обстоятельства должны всегда идти вместе: "мои глаза видят Тебя" и "поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь". Когда божественное присутствие освещает меня, тогда мое самоотречение становится реальным фактом духовной жизни. Не просто словом, а делом и истиной. Оно проявится в жизни и изменит характер. Кротость духа, скромность ума и милосердие - вот следствия самоотречения. Нельзя проповедовать самые высокие мысли и при этом негодовать по поводу каждой обиды, каждого придуманного оскорбления, каждого неуважения или пренебрежения к нашей личности. Истинный секрет сокрушенного сердца в том, что оно всегда пребывает в божественном присутствии. Только в этом случае мы сможем нести Его правду тем, с кем имеем общение. Когда Иов достиг правды о Боге и о себе, то он вскоре достиг правды и в отношении своих друзей. Он был призван учиться молиться за них. Да, он молился за неудавшихся утешителей, за тех самых людей, с которыми он так долго, упорно и так неистово спорил! "И возвратил Господь потерю Иову, когда он помолился за друзей своих" (42,10).

Это духовное совершенство. Это превосходный и зрелый плод раскаяния. Ничто не может быть более трогательным, чем вид трех друзей Иова, забывших об опыте, традициях и законности и приносящих драгоценную жертву Господу. Как трогательно видеть патриарха, забывшего о самозащите и самодовольстве и возносящего молитву милосердия. Трогательная сцена для нашего сердца! Бойцы оказались поверженными в прах перед Богом. Борьба окончена. Война слов прекратилась. Вместо этого слезы раскаяния, сладостное благоухание жертвы, объятия любви.

Счастливая сцена! Драгоценный плод божественного руководства! Что еще необходимо? Что еще, кроме руки Бога, может нанести последний штрих в этой истории? Мы читаем: "И дал Господь Иову вдвое больше того, что он имел прежде". Но за что? На каком основании? Было ли это последствием собственных усилий Иова, результатом его ума или воли? Нет. Но все изменилось внутри Иова. Он находится на новом духовном основании. Он имеет новые мысли о Боге, о себе, о своих друзьях, о своих обстоятельствах. Все вещи стали новыми. Новым стал мир вокруг него. "Тогда пришли к нему все братья его и все сестры его и все прежние знакомые его, и ели с ним хлеб в доме его, и тужили с ним, и утешали его за все зло, которое Господь навел на него, и дали ему каждый по кесите и по золотому кольцу. И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние" (42,11.12). "После того Иов жил сто сорок лет, и видел сыновей своих и сыновей сыновних до четвертого рода; и умер Иов в старости, насыщенный днями" (42,16.17).

Послушание и зависимость

Оглавление

Главное - повиновение
Две связи
Продолжение
Отрывок о поклонении
Отделение: не слияние
Провидение в тяжкие времена (См. 2 Тим.)
Заключительные сцены книги пророка Малахии и послания Иуды
О дисциплине в собрании
О вечере Господней
Трапеза Господа - вечеря Господа
Отделение
Служение женщин (сестер)
Дух молитвы
Общение за трапезой Господа (диалог)
В своем (декабрьском) выпуске мы позволили себе привлечь внимание наших читателей к тому значительному факту, что наш Бог в Своем неиссякаемом милосердии предусмотрел для Своего народа в этом мрачном и злом мире и власть и силу - власть Своего слова и силу Своего Духа - ради пути, который он призван пройти, и труда, который он призван совершить. Мы имеем достаточное руководство в этом мире и мы имеем силу Бога, чтобы рассчитывать на все трудности и требования обстоятельств, через которые нам предстоит пройти к нашему вечному покою на небесах. Для всего у нас есть власть и сила.

Однако следует помнить, что, если Бог осуществляет власть над нами, мы должны быть послушными. И если Он предусмотрел силу, мы должны быть зависимыми. К чему власть, если мы не повинуемся ей? Можно снабдить слугу самыми ясными и подробными указаниями в отношении того, куда он должен пойти, что сделать и что сказать, но если, вместо того, чтобы просто следовать моим указаниям, он начинает рассуждать, думать и делать выводы по своему собственному разумению, поступая согласно своим желаниям, к чему тогда эти указания? Ни к чему; они свидетельствуют лишь о том, насколько он удалился от них. Ясно, что дело слуги повиноваться, а не рассуждать, действовать согласно указаниям своего хозяина, а не согласно своему собственному желанию или разумению. Если он действует в точности так, как говорит ему хозяин, он не отвечает за последствия.

Главное - повиновение

Главное дело слуги - повиноваться. Это нравственное совершенство слуги. Увы! Как редко оно встречается! Существует всего один полностью послушный и совершенно зависимый слуга во всей истории этого мира - человек Иисус Христос. Повиновение было его пищей и его питьем. Он находил свою радость в послушании. "Жертвы и приношения Ты не восхотел; Ты открыл мне уши; всесожжения и жертвы за грех Ты не потребовал. Тогда я сказал: вот, иду; в свитке книжном написано о мне: я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце" (Пс. 40).

Наш блаженный Господь Иисус находил в воле Бога свою единственную причину для действия. В Нем не было ничего, что было бы необходимо сдерживать властью Бога. Его воля была совершенна, и каждое Его движение совершалось из-за необходимости - той самой необходимости Его совершенной сущности в потоке божественной воли. "Закон Твой у меня в сердце"; "Я желаю исполнить волю Твою"; "Я сошел с небес поступать не по Своей воле, а по воле Пославшего меня".

Что же сатана мог поделать с таким человеком? Совершенно ничего. Он пытался отвратить Его от пути послушания и от положения зависимости, но тщетно. "Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами". Действительно, Бог дал бы Своему Сыну хлеб. В этом нет никаких сомнений, но совершенный человек отказывается сотворить хлеб для себя. У него не было ни приказа, ни власти, и следовательно, никаких причин для действия. "Написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих". И так во время всего искушения. Ничто не могло совратить блаженного с пути простого послушания. "Написано", - таков был его единственный и неизменный ответ. Он не стал бы и не мог бы действовать без причины, а его единственная причина обнаруживалась в воле Бога. "Я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце".

Таково было послушание Иисуса Христа - совершенное послушание, от начала до конца. Он был не только совершенно послушен, но и совершенно зависим. Будучи Богом, превыше всего, вечно блаженным, занимая Свое место человека в этом мире, Он жил совершенно зависимой от Бога жизнью. Он мог сказать: "Я облекаю небеса мраком, и вретище делаю покровом их. Господь Бог дал Мне язык мудрых, чтобы Я мог словом подкреплять изнемогающего; каждое утро Он пробуждает, пробуждает ухо Мое, чтобы Я слушал, подобно учащимся. Господь Бог открыл Мне ухо, и Я не воспротивился, не отступил назад. Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания. И Господь Бог помогает Мне: поэтому Я не стыжусь, поэтому Я держу лице Мое, как кремень, и знаю, что не останусь в стыде" (Ис. 50). И вновь: "Защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!" И еще: "Ты извел меня из чрева". Он всецело и полностью полагался на Бога от яслей Вифлеема до креста Голгофы, и когда Он завершил все, Он предал свой дух в руки Отца, и его плоть упокоилась в уповании. Повсюду его послушание и зависимость были божественно совершенны.

Но мы должны теперь попросить читателя на некоторое время обратиться вместе с нами к двум прямо противоположным всему этому примерам - к двум случаям, в которых недостаток послушания и зависимости привел к самым ужасным последствиям.

Давайте в первую очередь обратимся к тринадцатой главе первой книги Царей. Несомненно, этот случай знаком нам, но давайте рассмотрим его в связи с нашей нынешней темой.

"И вот, человек Божий пришел из Иудеи по слову Господню в Вефиль, в то время, как Иеровоам стоял у жертвенника, чтобы совершить курение. И произнес к жертвеннику слово Господне". Таким образом, все было правильно. Он говорил по слову Бога, и сила Бога сопутствовала этому свидетельству, а дух царя был на время уничижен и подавлен.

Более того, человек Бога смог отклонить приглашение царя зайти с ним в дом, подкрепить себя и получить подарок. "Но человек Божий сказал царю: хотя бы ты давал мне полдома твоего, я не пойду с тобою и не буду есть хлеба и не буду пить воды в этом месте, ибо так заповедано мне словом Господним: "не ешь там хлеба и не пей воды и не возвращайся тою дорогою, которою ты шел". Все это было прекрасно и так приятно остановиться на этом. Ноги Божьего человека твердо стояли на светлом и блаженном пути послушания, все предвещало победу. Приглашения царя отвергнуты без малейшего колебания. Половина царского дома не могла соблазнить его свернуть с узкого, святого, счастливого пути послушания. Он отказывается от всех предложений и продолжает следовать прямым путем, открытым перед ним посредством слова Сущего. Нет ни рассуждений, ни вопросов, ни колебаний. Все устанавливает слово Сущего. Он должен только повиноваться, независимо от последствий. И пока он поступает так, все идет хорошо.

Но обратите внимание на последующее: "В Вефиле жил один пророк-старец" - читатель, остерегайся старых пророков! И этот пророк-старец последовал за человеком Божьим и сказал ему: "Зайди ко мне в дом, и поешь хлеба". Это был дьявол в новом обличье. То, что не удалось сделать словам царя, могли бы совершить слова пророка. Это была уловка сатаны, к которой был явно не готов человек Божий. Одеяние пророка обмануло его и совершенно лишило бдительности - мы сразу замечаем, как изменилась его речь. Отвечая царю, он говорит решительно и смело: "Хотя бы ты давал мне полдома твоего, я не пойду с тобою". И с такой же силой он затем прибавляет причину своего отказа: "Ибо так заповедано мне словом Господним".

Но в его ответе пророку наблюдается ослабление силы, смелости и решительности. Он говорит: "Я не могу возвратиться с тобой и пойти к тебе". И в пояснение причины вместо выразительного слова "заповедано" мы видим вялые слова "сказано мне".

Одним словом, общий тон стал более слабым. Слово Бога утрачивало свое истинное положение и силу в его душе. В этом слове не произошло никаких изменений. "На веки, Господи, слово Твое утверждено на небесах", и если бы это слово было сокрыто в сердце человека Божьего, если бы оно постоянно пребывало в его душе, его ответ пророку был бы таким же определенным и решительным, как и его ответ царю. "По слову уст Твоих, я охранял себя от путей притеснителя". Дух послушания - великое духовное спасение от всех происков и уловок лукавого. Враг может изощряться, менять свои планы, он может варьировать средства, но послушание простому и понятному слову Бога бережет души от всех его злобных происков и искусных хитростей. Дьявол ничего не может поделать с человеком, который полностью руководствуется словом Бога и ни шагу не ступит без божественной власти.

Но отметим, каким образом враг уговаривает человека Божьего: "И сказал он ему: и я пророк такой же, как ты, и ангел говорил мне словом Господним, и сказал: "вороти его к себе в дом".

Итак, что должен был ответить на это человек Бога? Если бы слово его Господа пребывало в нем, он бы сразу сказал: "Если десять тысяч пророков и десять тысяч ангелов сказали бы: "вороти его", я посчитал бы их всех лжецами и слугами дьявола, посланными совлечь меня со святого, счастливого пути послушания". Это был бы достойный ответ. Он очертил бы тот же небесный круг, который представлен в пылких словах апостола: "Но если бы даже мы или ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема".

Но увы, увы - человек Божий сошел с пути послушания, и тот самый человек, которого сатана использовал, чтобы совратить его, стал устами Господа, чтобы объявить ему об ужасных последствиях. Когда его использовал сатана, он лгал. Когда его использовал Бог, он говорил правду. Заблудшего человека Божьего умертвил лев, потому что он ослушался слова Сущего. Да, он сошел с узкого пути послушания на широкое поле своих собственных желаний, и там был умерщвлен.

Читатель, остерегайся старых пророков и ангелов света! Давайте в истинном духе послушания держаться как можно ближе к слову нашего Бога. Тогда мы обретем путь послушания - безопасный и приятный, святой и радостный. А теперь, прежде чем закончить, обратим на некоторое время взгляд на девятую главу книги Иисуса Навина, в которой ради предостережения нам описано о том, как сам Иисус Навин был пойман в ловушку ввиду недостатка простой зависимости от Бога. Мы не цитируем этот отрывок и не вникаем ни в какие подробности. Читатели могут сами обратиться к этой главе и изучить ее содержание.

Почему Израиль был обманут хитростью жителей Гаваона? Потому что они полагались на свое собственное понимание и судили со своей точки зрения вместо того, чтобы дождаться руководства и совета от Бога. Ему известно все о жителях Гаваона. Его не ввели бы в заблуждение их изорванная одежда и заплесневелый хлеб, и этого не случилось бы с Израилем, если бы они только обратились к Нему.

Но здесь они не устояли. Они не полагались на Бога. Он бы направил их. Он объяснил бы им, кто были эти хитрые странники. Он пояснил бы им все, если бы они просто обратились к Нему ввиду своего невежества и немощи. Но нет, они думали и рассуждали сами и сделали свои выводы из того, что увидели. Все это они и проделали, и поэтому изорванные одежды жителей Гаваона завершили то, что не смогли сделать грозные укрепления Иерихона.

Итак, мы можем быть совершенно уверены, что у Израильтян и в мыслях не было заключать союз с кем-нибудь из Хананеев. Нет, они пришли в страшное негодование, обнаружив, что они таким образом натворили. Но дело было сделано, и им оставалось лишь терпеть это. Легче допустить ошибку, чем исправить ее, и так жители Гаваона остались выразительным запечатлением зла непослушания совету и руководству Бога.

Пусть на примере того, что было нами прочитано, Святой Дух раскроет нам чрезвычайную важность "послушания и зависимости".

Две связи

В христианстве существуют две чрезвычайно важные связи, которые нам следует стремиться понять, а именно во-первых, связь вечной жизни, а во-вторых, связь личного общения. Поскольку эти связи являются совершенно определенными, их никогда не надо путать, но поскольку они тесно связаны, их никогда не следует разделять. Первая из них есть залог нашей безопасности, вторая - тайный источник нашего наслаждения и источник всей нашей плодотворности. Это невозможно разрушить, но этому могут помешать тысячи причин. Итак, отметив, что эти связи настолько значительны, давайте с почтением и молитвою приступим к их изучению в божественном свете богодухновения.

Во-первых, что касается драгоценной связи вечной жизни, мы не можем сделать ничего лучшего, чем процитировать несколько ясных отрывков Писания, объясняющих, откуда она взялась, что она есть, как и когда она была создана.

Но прежде всего надлежит хорошо уяснить себе, что человек в своем нравственном состоянии ничего не знает об этой связи; "рожденное от плоти есть плоть". Может быть искреннее дружелюбие, подлинное величие, великодушие, суровая честность, но не вечная жизнь. Эта первая связь неизвестна. Это означает, что как бы вы ни образовывали и ни возвышали природу, никакими средствами вам не удастся создать великую связь вечной жизни. Можно сделать ее духовной, образованной, религиозной, но поскольку это всего лишь природа, здесь нет вечной жизни. Можно выбрать все самые прекрасные духовные качества и сосредоточить их в одном человеке, но этот человек никогда не ощутит ни единого проблеска вечной жизни. Это не значит, что все эти достоинства и качества плохи и нежелательны сами по себе - в этом никто не усомнится. Каково бы ни было духовное благо в природе, его следует оценивать согласно его надлежащему значению. Никто не решится даже на мгновение поместить трезвого, деятельного, дружелюбного, принципиального человека на одну доску с пьяницей, бездельником, упрямцем, мотом. С общественной и духовной точки зрения, между ними, очевидно, существует огромная, чрезвычайно существенная разница. Но давайте поймем и хорошо запомним, что даже с помощью самых прекрасных качеств и достоинств старого создания нам никогда не заполучить места в новом, даже если сосредоточить в одном человеке все превосходные качества первого Адама, нам никогда не установить звание, принадлежащее второму. Эти двое совершенно различны - старый и новый, первый и второй. "Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух". "Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое".

Ничто не может быть более определенным и более убедительным, чем последний процитированный отрывок из пятой главы второго послания к Коринфянам. "Древнее", каким бы оно ни было, "прошло". Они не приняты как существующие в новом создании, в котором "все от Бога". Старое основание совершенно устранено, и новое основание заложено во искупление. Ни единой частицы древнего не достигло нового. "Теперь все новое", "все же от Бога". "Мехи" старого создания отвергнуты, и вместо них установлены мехи искупления. "Одежды" старого создания отброшены, и заменены новым, незапятнанным одеянием искупления. На этом прекрасном одеянии рука человека не сделала ни стежка, не спряла ни единой нити. Откуда мы знаем это? Как мы можем говорить с такой уверенностью и убежденностью? Ввиду самой лучшей из всех причин, потому что божественно уверенный и, следовательно, совершенно убедительный голос святого Писания провозглашает это в новом создании. "Все же от Бога". Хвала Господу, что это так! Именно это делает все настолько надежным, что все находится совершенно вне досягаемости власти врага. Он не может дотронуться ни до чего или ни до кого в новом творении. Смерть - вот предел власти сатаны. Могила образует границы его владений. Однако новое создание начинается по ту сторону смерти - она открывает нашему восхищенному взгляду вид на небесную сторону того гроба, где лежал погребенный князь жизни - оно изливает ослепительные лучи его славы вокруг нас посреди той сцены, куда смерть никогда не может войти, где неизвестны грех и смерть, где никогда не услышат шипения змеи и не увидят ее ненавистного хвоста. "Все же от Бога".

Итак, это устраняет множество затруднений и препятствий и поразительно упрощает дело, если правильно понять эту особенность нового создания. Если же рассмотреть то, что называется религиозным миром или исповедующей церковью, что мы увидим? Множество усилий улучшить человека в его природном, от Адама, или ветхом состоянии. Филантропия, наука, философия, религия - все участвует в этом, все виды духовных средств приведены в действие с целью возвысить человека на весах существования. Что подразумевают люди, когда так часто говорят о "возвышении масс"? Как далеко они могут зайти в своих действиях? До какой точки они могут возвысить их? Способны ли они возвысить их до нового творения? Конечно, нет, если понять, что в этом творении все от Бога.

Но тогда кто или что есть эти "толпы", стремящиеся к возвышению? От чего они рождены - от плоти или от Духа? Ясно и несомненно, что от плоти. Значит, "рожденное от плоти есть плоть". Можно возвышать ее так высоко, как вам угодно. Можно использовать самый мощный рычаг и поднять ее до самой высокой достижимой точки. Образовывайте, развивайте и очищайте ее, как вам вздумается. Пусть наука, философия, так называемая религия и филантропия воздействуют всеми своими силами, но что же происходит? Нельзя сделать ее духом, нельзя превратить ее в новое создание, нельзя создать первую великую связь вечной жизни. Совершенно ничего нельзя поделать с лучшими, духовными, вечными интересами человека. Вы оставили его все еще в его старом состоянии, унаследованном от Адама, в обстоятельствах старого творения, оставили его со своими обязанностями, ответственностью, своими грехами и своей виной, оставили его перед праведным гневом Бога, ненавидящего грех. Он может быть более развит в своей вине, но он все так же виновен. Развитие не устраняет вину, образование не уничтожает грехи, культура не в состоянии убрать с горизонта человека мрачные и тяжелые тучи смерти и суда.

Пусть нас не поймут неправильно. Мы не хотим умалять значения образования или культуры, филантропии или философии. Мы твердо заявляем: пусть они действуют там, где являются действительно достойными, но давайте оценивать их с точки зрения их истинного значения. Мы готовы допустить для них сколь угодно большую сферу и все возможные преимущества образования во всех его отраслях, и, сделав это, мы с удвоенной силой возвратимся к нашему основному тезису, а именно, что, "возвышая массы", вы возвышаете то, что мертво перед Богом, не имеет места в новом творении; и мы повторяем это, подчеркиваем и со всей силой настаиваем, что, пока не представите души к новому творению, вы совершенно ничего не делаете для этого в отношении вечности, небес и Бога. Поистине, вы можете облегчить путь человека через этот мир, удалить некоторые препятствия с дороги человеческой жизни, можно лелеять плоть в обманчивой роскоши и покое - можно делать все это, и гораздо больше, можно украсить чело человека всеми видами лавровых венков, которые были завоеваны на различных аренах, где люди вступали в борьбу ради славы, можно украсить его имя всеми титулами, которыми смертные когда-либо награждали смертных, и после всего этого можно оставить его в своих грехах и предать смерти и вечному проклятию. Если не создана первая великая связь, душа подобна сосуду, разбитому в начале своей жизни и брошенному в мутные воды без руля и без ветрил.

Итак, наше самое страстное желание - привлечь к этому внимание читателя. Мы глубоко ощущаем его чрезвычайную повседневную важность. Мы убеждены, что едва ли существует какая-либо истина, которой дьявол оказывает столь же яростное и постоянное сопротивление, как истина о новом творении. Ему хорошо известно ее мощное духовное влияние, ее способность возвышать душу над обыденным, внушать отвращение к миру, и постоянное и привычное возвышение над преходящим и чувственным. Поэтому он старается удержать людей, занятых безнадежными попытками возвысить природу и улучшить мир. Он не препятствует ни нравственности, ни религии, как таковой, во всех ее видах. Он даже использует само христианство как средство улучшения ветхой природы. Можно делать то, что вам нравится, обеспечивая пребывание человека в старом творении, ибо сатана отлично знает, что, оставляя его там, мы оставили его в лапах сатаны. В старом творении все принадлежит сатане и полностью находится под его прицелом. В новом же творении все вне пределов его досягаемости. "Рожденный от Бога хранит себя, и лукавый не прикасается к нему". Не сказано, что верующий хранит себя и лукавый не прикасается к нему. Верующий - сложное существо, имеющее две природы - старую и новую, плоть и дух, и если он не бодрствует, "лукавый" вскоре прикоснется к нему, встревожит его и совершит для него множество прискорбных дел. Однако божественная природа, новое творение не может быть затронуто; пока мы ходим в силе божественной природы и дышим воздухом нового творения, мы полностью предохраняемся от всех нападок врага.

А теперь давайте продолжим изучение того, как мы попадаем в новое творение, как мы начали обладать этой божественной природой, как была создана эта связь вечной жизни. Нескольких цитат из Писания будет достаточно, чтобы объяснить это нам. "Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную". Отметьте эти слова, читатель, и пронаблюдайте связь: "верующий в Него" - "имел жизнь вечную". Такая связь - всего лишь вера. Таким образом, мы переходим от старого творения со всем тем, что присуще ему, к новому творению, со всем тем, что присуще ему. Такова драгоценная тайна нового рождения - вера действует в душе посредством благодати Бога - Святого Духа, вера, которая принимает Бога в его слове, которая удостоверяет, что Бог есть истина, вера, которая связывает верующего с воскресшим Христом, главой и началом нового творения.

Возьмем еще одну цитату: "Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь". Здесь опять эта связь: "верующий в Меня" - "имеет жизнь вечную". Ничего не может быть проще. По естественному рождению мы входим в пределы старого творения и становимся наследниками всего, что принадлежит первому Адаму. По духовному рождению мы входим в пределы нового творения и становимся наследниками всего, что принадлежит второму Адаму. Если задать вопрос, в чем же секрет этого великого таинства духовного рождения, ответ на это будет: "вера" - "верующий в Меня". Поэтому, если читатель - один из тех, кто верует в Иисуса, согласно приведенному отрывку, он в новом творении, он обладатель божественной природы, он связан с Христом связью, которая совершенно нерасторжима. Такой человек никогда не погибнет. Никакая сила на земле или в преисподней, сила людей или демонов не в состоянии разорвать эту связь вечной жизни, которая соединяет все члены Христа с их воскресшим Главой во славе и друг с другом.

Читатель, особо отметьте то, что в отношении связи вечной жизни и ее творения нам следует принять мысли Бога вместо своих собственных, нам надлежит руководствоваться исключительно Словом Бога, а не нашими собственными тщетными рассуждениями, глупыми представлениями и даже переменчивыми чувствами. Более того, мы должны быть внимательны, чтобы не спутать две эти связи, которые, будучи тесно связанными, являются совершенно раздельными. Мы должны не менять их местами, но оставить их в божественном порядке. Первая не зависит от второй, но вторая вытекает из первой. Вторая из них является такой же связью, как и первая, но она вторая, а не первая. Вся сила и злоба сатаны неспособна разорвать первую связь, вторую же может разорвать даже вес пушинки. Первая связь длится вечно, вторая может быть нарушена в одно мгновение. Первая связь обязана своим постоянством труду Христа ради нас, который был завершен на кресте, и слову Бога к нам, которое навеки установлено на небесах, вторая же связь зависит от деяния Святого Духа в нас, которому могут помешать, и, увы, мешают тысячи причин в течение одного дня. Первая основана на победе Христа ради нас, вторая - на победах Духа в нас.

Итак, мы твердо убеждены, что тысячи потрясены реальностью и продолжительностью первой связи - вечной жизни, ввиду недостаточности в поддержке второй связи - личного общения. Иногда наблюдается разрыв этой последней, и сразу возникает вопрос о существовании первой. Это заблуждение, но оно служит только свидетельством чрезвычайной важности святой бдительности в нашем повседневном хождении, так что связь личного общения не может быть разорвана грехом в мыслях, словом или делом, или, если она все-таки разорвана, она немедленно восстанавливается посредством самоосуждения и исповедания, основанных на смерти и заступничестве Христа. Это неопровержимый факт, подтвержденный плачевным опытом тысяч истинных святых Бога - когда разорвана вторая связь, невозможно постичь первую. И хотя это жизненно важно для нас, в действительности она занимает второе место, ибо и в самом деле прекращение нашего общения - ничто в сравнении с бесчестием по отношению к Христу и скорбью Святого Духа, ввиду которой случилось это прекращение. Так пусть же Дух Бога со всей силой действует в нас, чтобы внушить нам бдительность, набожность, серьезность, убежденность, чтобы ничего не могло нарушить наше общение, а эти две связи могли быть поняты, и ими можно было бы наслаждаться в их надлежащем месте и порядке, ко славе Бога посредством нас, постоянству нашего мира в Нем, искренности и чистоте нашего хождения перед Ним!

Продолжение

Чтобы полнее раскрыть тему "Две связи", нам бы хотелось на некоторое время привлечь внимание наших читателей к чрезвычайно важному отрывку в пятой главе первого послания Коринфянам. "Ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас. Посему станем праздновать"... В этой короткой цитате представлена огромная истина. Во-первых, мы видим великое утверждение: "Пасха наша, Христос, заклан", и во-вторых, - искренний призыв "станем праздновать". В первом мы видим основание нашей безопасности, а во втором - истинную тайну личной святости.

Итак, здесь мы вновь видим две связи в их надлежащей раздельности и в надлежащем порядке. Мы видим жертву и празднество - две совершенно разные, однако тесно связанные вещи. Жертва совершена, а празднику надлежит быть отпразднованным. Таков божественный порядок. Завершенность жертвы спасает звание верующих, а празднование включает всю повседневную жизнь верующих.

Нам следует быть внимательными и не путать эти вещи. Праздник опресноков основан на смерти пасхального агнца, и он олицетворяет повседневную святость, которая должна отличать всю христианскую жизнь на земле. "Христос заклан". Это сохраняет все, относящееся к званию. "И увижу кровь, и пройду мимо вас". Бог как судья был полностью удовлетворен кровью агнца. Ангел смерти проходил по земле Египта в полночный час с мечом суда в руке, и единственным средством спасения была разбрызганная кровь. Этого было достаточно в божественном смысле. Бог провозгласил: "Увижу кровь, и пройду". Спасение Израиля основано на оценке Богом крови Агнца. Эта самая драгоценная истина для внимания верующих. Спасение человека покоится на удовлетворении Бога. Хвала Господу! "Пасха наша, Христос, заклан". Заметьте эти слова - "заклан" - "за нас". Так устанавливается все, что касается великого и наиважнейшего вопроса спасения от суда и гнева. Таким образом создана драгоценная связь спасения - связь, которая никогда не может быть разорвана. Связь вечной жизни и связь вечного спасения - это одно и то же. Господь Иисус Христос, живой Спаситель, воскресший глава, поддерживает и всегда будет поддерживать эту связь в неразрывной целостности, как Он говорит: "ибо Я живу, и вы будете жить". "Если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его". "Он всегда жив, чтобы ходатайствовать за нас".

Теперь несколько слов о призыве апостола "посему станем праздновать". Христос хранит нас, а нам надлежит хранить празднество. Он был заклан, чтобы продлить для нас празднество, и это празднество - жизнь личной святости, повседневное отделение от всего зла. Празднество Израиля складывалось из трех вещей, а именно зажаренного ягненка, горьких трав и опресноков. Драгоценные составляющие! Говоря образно, во-первых, Христос, претерпевший гнев Бога за нас; во-вторых, духовные, глубокие торжества сердца, которые вытекают из нашего размышления о кресте; и, в-третьих, личная святость, или повседневное отделение от зла. Таково было празднество искупленных Бога, таково и наше празднество сейчас. О, нам дана милость праздновать его согласно надлежащему порядку! Да будут наши чресла препоясаны, наши ноги обуты, и посохи странников в руках.

Следует помнить, что не празднество отмечается ради жертвоприношения, а жертва заклана ради празднества. Не надо менять этот порядок. Мы очень склонны изменить его, потому что мы способны считать Бога вымогателем, а не дарителем - чтобы сделать долг основой спасения вместо того, чтобы сделать спасение основой долга. Израильтяне не клали закваску не для того, чтобы спастись от меча разрушителя, а потому, что они были спасены. Другими словами, существовала первая перемычка, сдерживающая кровь, а затем - опресноки. Эти вещи не следует ни смешивать, ни разделять. Мы спасены от гнева не с помощью опресноков, а с помощью этой перемычки, но мы можем только наслаждаться этой последней, поскольку мы усердно и ревностно поддерживаем первое. Две связи всегда находятся в своем божественном порядке и в своей неразделимой связи. Сам Христос надежно поддерживает одну из них, а мы, посредством благодати его Духа, должны поддерживать другую. Пусть он сделает нас способными на это!

Отрывок о поклонении

Чрезвычайно важно, чтобы читатель-христианин понимал истинный характер поклонения, которого желает и которым наслаждается Бог. Бог радуется во Христе, и поэтому нашей постоянной целью должно быть представление Его Богу. Христос всегда должен быть в нашем поклонении, и Он будет в нем в зависимости от того, насколько мы руководствуемся Святым Духом. Увы, как часто сердце в нас говорит иначе! И в собрании, и наедине, как часто в нас нет настроя, а дух вял и подавлен! Мы заняты самими собой, а не Христом и Святым Духом.

Все это слишком плачевно. Это требует нашего пристального внимания и в собраниях, и по отдельности, на публичных встречах и в нашей личной преданности. Почему зачастую настрой на наших публичных собраниях бывает таким низким? Откуда такая слабость, такое равнодушие, такая бессвязность? Почему песнопения и молитвы так часто далеки от истинных? Почему мало того, что в действительности достойно названия "почитание"? Почему среди нас так мало того, что радует сердце Бога? Настолько мало, что Он может сказать: "Мой хлеб ради моей жертвы сотворен огнем, ради спасения во мне" Мы поглощены своими чувствами и тем, что окружает их - нашими желаниями, нашими слабостями, нашими бедами, и мы не даем Богу то, чего желает Его любящее сердце.

Отделение: не слияние

"На сие так сказал Господь: если ты обратишься, то Я восставлю тебя, и будешь предстоять пред лицем Моим; и если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста. Они сами будут обращаться к тебе, а не ты будешь обращаться к ним" (Иер. 15,19).

Принцип, изложенный в предшествующем отрывке, обладает глубочайшим значением для всех, кто желает ходить с Богом. Он никоим образом не является известным - он весьма далек от этого. Но это не умаляет его значения в суждении тех, кто научен Богом. В мире зла известное почти наверняка является неверным, и что бы ни было от Бога, от Христа, что бы ни было чистейшей истиной - в действительности является наименее популярным. Это - аксиома в суждении веры, так как Христос и мир - противоположные полюса духовного компаса.

Итак, одна из самых популярных идей нашего времени - слияние, или объединение, и все, кто желает пользоваться признанием и любовью мира, стремится к этой великой цели. Но мы без колебаний признаем, что ничто не может сильнее противоречить явленным намерениям Бога. Мы заявляем это, полностью осознавая противоположность наших слов общему мнению христианского мира. К этому мы совершенно готовы. Мы не добиваемся противостояния, но мы уже давно научились не доверять мнению того, что называется религиозным миром, поскольку мы постоянно обнаруживаем, что это мнение диаметрально противоположно самым ясным наставлениям Святого Писания, и мы можем искренне сказать, что наше глубокое и страстное желание - противопоставить Слово Божье всем и вся, ибо мы убеждены, что ничто не может существовать вечно, кроме того, что покоится на непоколебимом основании Святого Писания.

Чему же учит Писание в отношении темы данной статьи? Отделению или слиянию? Каковы наставления Иеремии в процитированном выше отрывке? Было ли ему велено попытаться объединить окружавших его людей? Должен ли он был стремиться смешать драгоценное с ничтожным? Совсем наоборот. Бог учил Иеремию прежде всего обратиться - отстраниться от людей, которые были признанным народом Бога, но чьи пути противоречили его замыслам. И что же затем? "Я восставлю тебя, и будешь предстоять пред лицем Моим".

Здесь мы самым ясным образом видим личный путь и положение Иеремии. Ему предстояло обратиться и предстать перед Богом в совершенном отделении от зла. Таков был его долг независимо от мнения людей или его собратьев. Они могли бы счесть и объявить его ограниченным, фанатичным, нетерпимым и замкнутым человеком, и тому подобное, но с этим он не имел ничего общего. Его единственным великим делом было повиновение. Божественное правило требовало отделения от зла, а не слияния с ним. Может показаться, что это последнее дает больше пользы, однако не просто польза является целью истинного раба Христова, но лишь послушание. Дело раба - совершать то, что ему приказано, а не то, что он считает правильным или хорошим. Если бы это лучше осознавалось, все было бы гораздо проще. Если Бог призывает нас отделиться от зла и мы воображаем, что можем сделать больше хорошего, объединившись с ним, как же мы предстанем перед Богом? Станет ли Он называть благом то, что было последствием настоящего непослушания его Слову? Разве не ясно, что наш первый, последний и наш единственный долг - повиноваться? Вне всякого сомнения. Это основание, составляющая часть и сущность всего, что действительно можно назвать благом.

Однако разве Иеремии было нечего делать на своем узком пути и в описанном положении? Разумеется, нет. Его дело было определено со всевозможной ясностью. И каким же оно было? "Если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста". Он должен был не только сам предстать и ходить в отделении, но должен был также попытаться отделить других. Это могло было бы придать ему вид человека, обращающего в свою веру или того, чья цель - заставить других думать так же, как и он. Но здесь он вновь должен был возвыситься над всеми людскими мыслями. Для Иеремии было гораздо лучше, гораздо выше, блаженнее быть устами Бога, чем предстоять со своими сотоварищами. Чего стоят человеческие мысли? Совершенно ничего. Когда он испускает последний вздох, в эту же минуту исчезают и его мысли. А помыслы Бога будут существовать вечно. Если бы Иеремия собирался смешать драгоценное с ничтожным, он не был бы как уста Бога - нет, он был бы устами дьявола. Отделение - Божий принцип, а слияние - сатанинский.

Человек должен быть свободомыслящим, великодушным и милосердным, чтобы объединяться с самыми разными людьми. Конфедерации, ассоциации, товарищества с ограниченной ответственностью сегодня в порядке вещей. Христиане должны сторониться всего такого, но не потому, что они лучше других людей, а потому что Бог сказал: "Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными". Иеремия должен был отделиться не потому, что он был лучше своих братьев, а потому, что ему было приказано сделать так Тем, Чье слово должно всегда определять путь, руководить поведением и формировать характер его народа. Далее, мы можем быть совершенно уверены, что не по раздражительности нрава или суровости духа, а в глубокой скорби сердца и уничижении разума Иеремия отделился от окружавших его. Он мог денно и нощно вопить о состоянии своего народа, но неизбежность отделения была настолько ясна, насколько могло пояснить это слово Бога. Он мог бы пройти путь отделения с разбитым сердцем и скорбным взором, но он прошел его, став устами Бога. Если бы он отказался пройти его, он возомнил бы себя мудрее Бога. Несмотря на всех окружающих, несмотря на братьев и друзей, которые могли бы не понять или не принять его поведение, он не имел ничего общего с ними . Он мог бы отослать их за объяснениями к Сущему, но его дело было повиноваться, а не извиняться или объяснять.

Так происходит всегда. "Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живого, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас. И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель" (2 Кор. 6, 14-18).

Кажутся чрезвычайно оправданными и весьма популярными следующие слова: "Нам не следует судить других людей. Как мы можем сказать, являются ли люди верующими или нет? Нам не следует считать себя более святыми, чем другие. Милосердие должно надеяться на лучшее. Если люди искренни, какая разница, что составляет их символ веры? Каждый должен придерживаться своего собственного мнения. Такова единственная точка зрения".

На все это мы отвечаем, что Слово Божье повелевает христианам судить, различать, распознавать, отходить, отделяться. А посему все правдоподобные доказательства и суждения, которые могут быть приведены, в суждениях искреннего слуги Христова с чистым оком гораздо легче пылинки на весах.

Прислушаемся к следующим весомым словам блаженного апостола Павла своему сыну Тимофею - слова, с безошибочной ясностью обращенные ко всему народу Господню в это время: "Но твердое основание Божие стоит, имея печать сию: "познал Господь Своих"; и: "да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа". А в большом доме есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные; и одни в почетном, а другие в низком употреблении. Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело" (2 Тим. 2, 19-21).

Отсюда мы видим, что если какой-либо человек желает быть освященным сосудом, благопотребным владыке и годным на всякое доброе дело, он должен отделиться от беззаконных и бесчестных сосудов, окружающих его. Этого не достичь, если отбросить Слово Бога, и воистину отрицание Слова Бога есть отрицание Его Самого. Его Слово повелевает мне очиститься, удалиться от беззакония, отвернуться от тех, кто внешне набожен, но отрицает его силу.

Провидение в тяжкие времена (См. 2 Тим.)

Самое важное для слуги Христа во все времена - иметь ясное, глубокое, постоянное, влияющее на все представление о своем положении, своем пути, своей участи, своем будущем - божественным образом разработанное понимание основания, на котором он призван трудиться, в сфере деятельности, развернувшейся перед ним. Серьезная опасность заключается в том, что мы будем втянуты в пучину теорий и рассуждений, мнений и чувств, догм и принципов. Свежесть первой любви часто утрачивается от соприкосновения с людьми и вещами, принадлежащими к тому, что мы называем "религиозным миром". Прекрасная новизна раннего личностного христианства часто уничтожается из-за неверного использования "техники" религии, если мы можем употребить это выражение.

В царстве природы часто случается так, что некое заблудшее семя попадает в почву, пускает корни и вырастает в прекрасное растение. Рука человека не касалась его. Бог посадил его, увлажнил и вырастил. Он предназначил ему его положение, придал ему силу и покрыл его великолепной листвой. Вскоре человек нарушает его одиночество и пересаживает его в свой искусственный сад, где оно сохнет и вянет. Увы, это слишком часто происходит с растениями Божьего духовного царства. Их часто губят грубые человеческие руки. Им было бы гораздо лучше, если бы их оставили в подчинении той единственной десницы, которая насадила их. Юные христиане зачастую испытывают ужасные страдания, поскольку их не оставляют под влиянием одного Святого Духа и перед наставлениями исключительно одного Святого Писания. Человеческое руководство почти наверняка останавливает рост духовных растений Бога. Это никоим образом не означает, что Бог не может использовать людей как свои орудия при поливе, культивировании и уходе за своими драгоценными растениями. Несомненно, Он может делать это и поступает так, но тогда это уход и опека Бога, а не человека. В этом вся разница. Христианин есть растение Бога. Семя, которое дало ему жизнь, было божественным. Оно было направлено и насажено собственной рукой Бога, и той же руке следует дать воспитать его.

Итак, что истинно для одного верующего, одинаково истинно и для собрания (Церкви) в целом. В первом послании к Тимофею собрание (Церковь) рассматривается в своем первоначальном порядке и славе. Там о нем говорится как о "доме Бога", "Церкви Бога живого", "столпе и утверждении истины". Его служители, их функции и их обязанности описаны подробно и точно. Слуга Христов наставлен относительно того, как вести себя среди такого освященного и благородного общества. Таков характер, такова цель и задача первого послания Павла к Тимофею.

Но во втором послании мы видим нечто совершенно иное. Все полностью изменилось. Дом, который в первом послании рассматривается как образец, здесь представлен как развалины. Собрание (церковь), будучи системой, установленной на земле, подобно любой другой системе, пришло в полный упадок. Человек пал во всем. Он пал среди красот и порядка рая. Он пал в прекрасной земле, где "течет молоко и мед, слава всех земель". Он пал среди редкостных преимуществ евангельского устроения и падет в ярких лучах тысячелетней славы (Сравните Быт. 3; Суд. 2; Деян. 20,29; 3 Иоан. 9; Откр.1,2; Откр. 20, 7-9).

Воспоминание об этом поможет нам понять второе послание к Тимофею. Этому точно соответствует выражение "божественное обеспечение в тяжкие времена". Кажется, что апостол, как это бывало, рыдает над развалинами былого прекрасного сооружения. Подобно плачущему пророку, он видит "камни святилища, раскиданы по всем перекресткам". Он вспоминает слезы своего возлюбленного Тимофея. Он радуется даже одному сочувствующему, на груди которого он изливает свою скорбь. Все Асийские оставили его. Ему надлежало одному предстать перед судом кесаря. Димас оставил его. Александр, медник, сделал ему много зла. Вокруг него все, что касалось человека, выглядело мрачным и унылым. Он велит своему возлюбленному Тимофею принести его фелонь и книги, особенно кожаные. Все это подчеркнуто особо. Предстоят "тяжкие времена". "Вид набожности без силы" - покрывало исповедания вокруг величайшей мерзости человеческого сердца - люди не способны вынести устное учение - мнящие себя учителями при всех своих пороках, уши которых горят от желания слышать вымышленные и безосновательные нелепости человеческого разума. Таковы особенности второго послания к Тимофею. Кто не заметит этого? Кто не обратит внимания, что все мы ввергнуты в самую пучину зла и опасностей, рассматриваемых здесь? Разве не хорошо иметь ясное представление об этих вещах? Почему мы желаем быть слепыми, когда дело касается истины? К чему обманываться пустыми мечтами об усиливающемся свете и духовном процветании? Разве не гораздо лучше видеть истинное положение вещей прямо перед собой? Разумеется, и тем более когда то же самое послание, которое так достоверно заявляет о "тяжких временах", полностью показывает божественное провидение. Почему мы воображаем, что человек при христианском устроении хоть на йоту лучше человека при всех прежних устроениях или при тысячелетнем устроении, которое еще предстоит? Если мы все без исключения видим суд при завершении всех прочих устроений, почему мы ожидаем чего-либо другого при завершении этого? Пусть читатель обдумает все это, а затем присоединится ко мне на время, пока я пытаюсь, с помощью благодати Божьей, раскрыть некоторые из божественных откровений "тяжких времен".

Я не стремлюсь подробно истолковать это чрезвычайно трогательное и интересное послание. В статье, подобной этой, такое истолкование было бы невозможным. Я просто выделю несколько моментов из четырех глав, на которые делится это послание. Это, во-первых, "нелицемерная вера" (гл.1,5); во-вторых, "твердое основание" (гл. 2,19); в-третьих, "священные писания" (гл. 3,15), в-четвертых, "венец правды" (гл. 4,8). Человек, которому известно что-либо о силе этих вещей, является божественно обеспеченным для "тяжких времен".

1. Во-первых, что касается "нелицемерной веры", этого бесценного сокровища, апостол говорит: "Благодарю Бога, Которому служу от прародителей с чистой совестью, что непрестанно вспоминаю о тебе в молитвах моих днем и ночью, и желаю видеть тебя, воспоминая о слезах твоих, дабы мне исполниться радости, приводя на память нелицемерную веру твою, которая прежде обитала в бабке твоей Лоиде и матери твоей Евнике; уверен, что она и в тебе". В вышесказанном мы видим нечто духовное - то, что следует знать до вступления в собрание (церковь) и что сохранится, даже если рухнет собрание (церковь) вокруг него. Эта нелицемерная вера связывает душу непосредственно с Христом в силе связи, которая неизбежно должна предшествовать всем духовным объединениям, какими бы значительными они ни были на своем месте, - связь, которая пребудет, когда все земные объединения исчезнут навсегда. Мы не приходим к Христу через церковь. Мы приходим сначала ко Христу, а затем в собрание (церковь). Христос есть наша жизнь, а не собрание (церковь). Несомненно, общение в собрании чрезвычайно ценно, но есть нечто выше и вне его, и этим обладает "нелицемерная вера". Эта вера пребывала в Тимофее еще до того, как он вступил в дом Бога. Он был связан с Богом этого дома до своего открытого объединения с домом Бога.

Это должно быть ясно. Нам никогда не следует отказываться от глубочайшей индивидуальности, которая характеризует "нелицемерную веру". Мы должны пронести ее с собой через все места пребывания и обстоятельства, связи и объединения нашей христианской жизни и служения. Мы не должны манипулировать просто церковным положением, или рассчитывать на религиозную "технику", или опираться на шаблон долга, или льнуть к недостойным опорам сектантского сочувствия или сектантских пристрастий. Давайте развивать те свежие, живые и сильные привязанности, которые возникли в нашем сердце, когда мы впервые познали Господа. Пусть прекрасное цветение нашей весны продолжится не бесплодием и выхолощенностью, а теми обильными гроздьями, которые появляются от осознанной связи с корнями. Увы, слишком часто бывает по-другому. Слишком часто искренний, ревностный, простосердечный молодой христианин пропадает в фанатичной, ограниченной секте, становясь нетерпимым сторонником некой особенной теории. Свежесть, мягкость, простота, нежность и искренние привязанности нашей юности редко сохраняются в лучшую пору энергичной зрелости и в старости. Очень часто обнаруживается, что глубина, богатство опыта, духовное возвышение на ранних этапах христианской жизни слишком скоро уступают место леденящему формализму чьих-либо собственных путей или деятельной защите некой бесплодной теологической теории. Как редко осознаются эти слова псалмопевца: "Они и в старости плодовиты, сочны и свежи" (Пс. 92,14).

Истина в том, что все мы самым усердным образом жаждем развивать "нелицемерную веру". Мы с еще большим духовным рвением хотим вступить в силу связи, которая соединяет каждого из нас в отдельности с Христом. Это придает нам "свежесть и сочность" даже в старости. "Праведник цветет, как пальма, возвышается подобно кедру на Ливане. Насажденные в доме Господнем, они цветут во дворах Бога нашего" Мы существенно страдаем, позволяя тому, что называется христианским общением, нарушать нашу личную связь и общение с Христом. Мы чересчур склонны заменять общение с Богом общением с человеком, ходить скорее по пятам наших сотоварищей, нежели по пятам Христа, оглядываться скорее, чем взирать вверх ради сочувствия, поддержки и ободрения людьми. Все это не плоды "нелицемерной веры", а нечто совсем противоположное. Нелицемерная вера такая же цветущая и сильная среди уединения в пустыне, как и в собрании. Ее непосредственное, все усиливающееся дело - с самим Богом. Она длится, "как бы видя Невидимого". Она сосредоточивает свой пристальный взгляд на незримом и вечном. "Проникает в то, что внутри сосуда". Она живет среди незримых сущностей вечного мира. Ведя душу по стопам Иисуса, чтобы достичь полного и окончательного освящения данного уже посредством его драгоценнейшей крови, она продолжает величественно продвигаться через все повороты и лабиринты пустынной жизни и помогает ей насладиться сияющими лучами вечной славы.

Таким образом, это то, что касается первого драгоценного предмета в божественном провидении в "тяжкие времена" - "нелицемерной веры". Никто не может преуспевать без нее, какими бы ни были времена - мирными или тяжкими, спокойными или трудными, суровыми или тихими, мрачными или светлыми. Если человек лишится этой веры, глубоко насажденной и прилежно взращенной в его душе, то рано или поздно он должен сломаться. Временами его могут побуждать к этому окружающие обстоятельства и их влияние. Его могут поддерживать и ободрять сотоварищи по религии. Он может плыть по течению религиозного исповедания. Но скорее всего, если он не обладает "нелицемерной верой", очень быстро наступит то время, когда лицемерие возобладает над ним навсегда. Вскоре наступят "тяжкие времена", и тогда придет страшный суд, от которого не спасется никто, кроме счастливых обладателей "нелицемерной веры". Да позволит Бог моему читателю быть одним из них! Если будет так, то все будет вовеки безопасно.

2. Теперь обратимся ко второму моменту - "твердому основанию". "Но твердое основание Божие стоит, имея печать сию: "познал Господь Своих"; и: "да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа" (гл. 2,19). Среди всех этих "страданий", "испытаний", "словопрений", "непотребного пустословия", заблуждений "Именея и Филита", среди всех многочисленных перипетий "тяжких времен" какое невыразимое счастье - прибегнуть к твердому основанию Бога. Душа, основанная на этом в божественной силе "нелицемерной веры", способна сопротивляться быстро поднимающейся пучине зла; она божественно обеспечена для самых ужасных времен. Существует прекрасная духовная связь между нелицемерной верой в человеческом сердце и твердым основанием, заложенным десницей Бога. Все может обратиться в прах. Разрушится церковь, и те, кто любил ее, сядут и будут скорбеть над ее руинами, но устоит непоколебимое основание, заложенное собственной рукой Бога, на которое со всей яростью накатывается ревущий поток заблуждений и зла, но его действия безуспешны, они только подтверждают вечную твердость этой скалы и тех, кто опирается на нее. "Познал Господь Своих".

Существует множество лжеисповеданий, но око Господа останавливается на тех, кто принадлежит Ему. Ни один из них не забыт и никогда не будет забыт Им. Их имена запечатлены в Его сердце. Они так же драгоценны для Него, как и цена, которую Он уплатил за них, не менее, чем "драгоценная кровь" Его собственного дорогого Сына. Их не постигнет никакое зло. Никакое оружие, созданное против них, не сможет преуспеть. "Прибежище твое Бог древний, и ты под мышцами вечными". Какое богатое и обильное обеспечение для "тяжких времен"! Чего же мы боимся? Чем мы обеспокоены? С нелицемерной верой внутри и основанием Бога под нами - таково наше счастливое преимущество со спокойным сердцем следовать вверх и вперед в уверенности, что все есть и будет хорошо.

"Я знаю всех моих овец, - Он возглашает, -
И с нежностью душа моя их принимает:
И тщетны желания мира сего,
Тем овцам не сделает ад ничего!"

Подчеркнуто, что печать на основании Бога имеет две стороны: на одной из них надпись: "познал Господь Своих", а на другой - "да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа". Первая имеет такое же мироносное значение, как и вторая - повседневное. Пусть так велики споры и путаница, пусть неистовствует буря и поднимаются волны, пусть сгущается тьма, пусть объединятся все силы земли и преисподней, но "познал Господь Своих". Он запечатлел их для Себя. Уверенность в этом направлена прежде всего на то, чтобы поддерживать сердца в глубоком покое, даже если "времена" столь тяжелы.

Однако давайте никогда не забывать, что каждый, кто "исповедует имя Господа", всерьез ответствен за "отступление от неправды", где бы она ни обнаружилась. Это относится ко всем истинным христианам. Как только я вижу что-либо, заслуживающее слова "неправда", что бы и где бы она ни была, я призван "отступить" от этого. Я не должен дожидаться, пока ее заметят остальные, потому что то, что может показаться "неправдой" одному, другим может показаться совсем не таким. Поэтому это сугубо личный вопрос. "Всякий". Язык этого послания чрезвычайно личностен, убедителен и значителен. "Кто будет чист от сего". "Юношеских похотей убегай". "Таковых удаляйся". "Ты пребывай". "Заклинаю тебя". "Но ты будь бдителен во всем, переноси скорби". "Берегись его и ты". Это суровые, искренние, весомые слова - слова, которые самым определенным образом подтверждают, что все мы ввергнуты во времена, когда мы не должны опираться на руку или оглядываться на лица наших сотоварищей. Нам следует опираться на силу "нелицемерной веры" и на нашу личную связь с "твердым основанием". Таким образом мы сможем, независимо от того, как думают или поступают другие, "отступить от неправды", "убегать юношеских похотей", "удалиться" от приверженцев бессильного "вида благочестия", где бы мы ни встречали их, и остерегаться всякого "Александра медника". Если же мы страдаем от того, что наши ноги ступают по камням, если мы подчиняемся влиянию окружающих обстоятельств, мы никогда не сможем противостоять особым видам зла и заблуждений в эти "тяжкие времена".

Примечание

Полагаю, что никогда не существовало Неемии без Санаваллата, или Ездры без Рехума, или Павла без Александра.

3. Это естественным образом подводит нас к нашему третьему моменту, а именно к "священным писаниям" - драгоценному уделу каждого "человека Бога". "А ты пребывай в том, чему научен и что тебе вверено, зная, кем ты научен. Притом же ты из детства знаешь священные писания, которые могут умудрить тебя во спасение верою во Христа Иисуса. Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен" (гл. 3, 14-17). Значит и здесь мы видим щедрое провидение для "тяжких времен". Совершенное познание того, "кем мы научены", - точное, личное, вдумчивое знакомство со "священным писанием", - это чистый родник божественной власти, непересыхающий источник небесной мудрости, которым может обладать даже дитя и без которого даже мудрец впадает в заблуждение. Если человек не способен обращать все свои мысли, все свои убеждения, все свои принципы к Богу, как к их живому источнику и к Христу, как к их живому средоточию, и к "священным писаниям", как к их божественной власти, он никогда не сможет пережить "тяжкие времена". Вера из чьих-либо рук всегда бессильна. Мы должны хранить истину непосредственно от Бога, с помощью и на основе "священных писаний". Посредством человека Бог может показать мне нечто определенное в Слове, но я храню это не от человека, а от Бога. Это "знание, кем ты научен", и в этом случае я способен посредством благодати пройти через самую густую тьму и по всем извилистым путям этого дикого мира. Небесный светильник богодухновения изливает свет так ясно, так полно, так постоянно, что его яркость делается еще более отчетливой в окружающем мраке. "Божий человек" оставлен не для того, чтобы пить из мутных ручьев, текущих по руслу человеческих обычаев; с сосудом "нелицемерной веры" он находится у прозрачного и вечно изливающегося источника "священных писаний", чтобы пить его освежающие воды, чтобы всецело удовлетворять свою жаждущую душу.

Следует заметить, что хотя богодухновенный апостол был полностью осведомлен, когда писал свое первое послание, о "нелицемерной вере" и познании Тимофеем с самого раннего детства "священных писаний", однако он не упоминает обо всем этом до тех пор, пока во втором послании он не начинает размышлять об ужасных признаках "тяжких времен". Причина этого очевидна. Именно среди скорбей "последних времен" человек имеет самую настоятельную потребность в "нелицемерной вере" и "священных писаниях". Мы не можем обойтись без них. Когда все вокруг нас свежее и цветущее, когда все движется вперед по единому общему позыву подлинной преданности, когда все сердца переполняет глубокая и искренняя привязанность к личности и деяниям Христа, когда все спокойствие сияет небесным наслаждением, - тогда и в самом деле сравнительно легко жить. Но положение вещей, рассматриваемое во втором послании к Тимофею, прямо противоположно всему этому. Оно таково, что если не ходить близко к Богу в привычном испытании "нелицемерной веры", в полном осознании той связи, которая нерасторжимо соединяет с "основанием Бога", в ясном, несомненном, точном понимании "священных писаний", то человек безусловно должен потерпеть крушение. Это глубоко значительное понимание, достойное пристального, молитвенного внимания моих читателей. В самом деле, приблизилось время, когда все должны следовать Господу по мере своей. "Что тебе до того? Ты иди за мной". Эти слова воспринимаются с особенной силой, поскольку всякий стремится идти своим путем среди руин всего духовного.

Но не поймите меня неправильно. Я ни в коей степени не умаляю значения истинного братского общения или божественного учреждения собрания и всех присущих ему преимуществ и обязанностей. Совсем нет. Я полностью убежден, что христиане призваны стремиться поддерживать самые высокие принципы общения, и, более того, в послании, которое сейчас лежит перед нами, мы призваны ожидать того, что в самые мрачные времена "освященный сосуд" сможет "держаться правды, веры, любви, мира со всеми призывающими Господа от чистого сердца" (гл. 2, 22).

Все это понятно и имеет свое надлежащее место и значение, но никоим образом не расходится с тем, что каждый должен следовать путем святой независимости, не ожидая поощрения, сочувствия, поддержки или общества сотоварищей. Воистину, мы должны быть глубоко признательны за братское общение, когда мы можем принять его на истинном основании. Никакими словами не описать это общение. Если бы мы знали о нем больше! Господь стократ рассказал нам об этом! Но давайте никогда не унижаться до того, чтобы покупать это общение за непомерную цену того, что есть "прекрасное и благое дело". Пусть имя Иисуса будет ценнее для наших сердец, чем все прочее, и со всеми теми, кто истинно любит его имя, наш счастливый жребий будет брошен на земле, как это будет в вечности в неиссякающем свете и чистоте на небесах.

4. Теперь несколько заключительных слов в отношении "венца правды". "Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем возлюбившим явление Его" (гл.4, 6-8). Здесь почтенный странник стоит на вершине духовной Фасги и ясным взором обводит сияющие долины славы. Он видит венец правды, сверкающий в руке учителя. Он оглядывается на путь, проделанный им, и на поле битвы, где он сражался, - он стоит на земном пределе и посреди развалин того собрания (церкви), возвышение и развитие которого он наблюдал с таким непрестанным беспокойством, над упадком и падением которого он излил слезы нежности и неразделенной любви, и он с торжеством сосредоточивает взор на цели бессмертия, помешать достигнуть которой ему не может никакая сила врага, и неважно, достигнет ли он этой цели посредством кесаревой секиры или другим способом, он все же способен сказать: "Я готов". Какая подлинная величественность! Какое духовное возвышение! Какое достоинство! В этом несравненном рабе не было ничего аскетического, ибо, хотя его видение заполняет венец правды, хотя он готов проехать подобно завоевателю в своей триумфальной колеснице, тем не менее он считает совершенно правильным давать подробные указания о своих фелони и книгах. Это божественное совершенство. Оно учит нас, что, чем полнее мы вступим в небесную славу, чем вернее освободимся от земного, тем сильнее мы осознаем близость вечности, тем значительнее мы распределим время.

Итак, возлюбленные читатели, таково обильное провидение, сделанное милостью Бога для "тяжких времен", через которые ныне проходим и я и вы. "Нелицемерная вера", "твердое основание", "священные писания", "венец правды". Да позволит Святой Дух нам проникнуть в глубокий смысл важности и значения всего этого! Давайте возлюбим явление Иисуса и будем страстно ожидать того безоблачного утра, когда "праведный судия" поместит диадему славы на чело каждого, кто действительно любит его пришествие!

Заключительные сцены книги пророка Малахии и послания Иуды

Сравнивая эти два богодухновенных писания, мы обнаруживаем много сходств и много контрастов. И пророк и апостол описывают разрушение, извращение и отступничество. Первый поглощен разрушением иудаизма, второй - разрушением христианства. Пророк Малахия в самых первых фразах с необычной яркостью изображает источник блаженства Израиля и тайны его падения. "Я возлюбил вас, говорит Господь". В этом был великий источник всего их блаженства, всей их славы, всего достоинства. Любовь Господа отвечает за всю яркую славу прошлого Израиля и за всю еще более яркую славу будущего Израиля. В это время, с другой стороны, их постоянный и неверный вызов: "в чем явил Ты любовь к нам?" - является причиной глубочайшего настоящего падения Израиля. Такой вопрос после всего того, что Господь сделал ради них со времен Моисея до времен Соломона, подтверждает состояние до последней степени нечувствительного сердца. Те, которые видя перед собой чудесное описание деяний Господа, могли сказать: "в чем явил Ты любовь к нам?", были глухи ко всем духовным призывам. Поэтому нам не приходится удивляться пылким словам пророка. Мы готовы к вопросам, подобно следующим: "если Я отец, то где почтение ко Мне? и если Я Господь, то где благоговение предо Мною? говорит Господь Саваоф вам, священники, бесславящие имя Мое. Вы говорите: "чем мы бесславим имя Твое?" Существовала совершеннейшая бесчувственность и к любви Господа, и к своим собственным злым путям. Только жестокосердные могли сказать: "в чем явил Ты любовь к нам?" и "чем мы бесславим имя Твое?" И все это говорится перед лицом тысячелетней истории, истории, исполненной беспримерной благодати, милосердия и терпения Бога, истории, запятнанной с начала до конца записями об их неверности, глупости и грехе.

Но давайте прислушаемся к дальнейшим заявлениям пророка, или, скорее, к трогательным протестам обиженного и оскорбленного Бога Израиля. "Вы приносите на жертвенник Мой нечистый хлеб, и говорите: "чем мы бесславим Тебя?" - Тем, что говорите: "трапеза Господня не стоит уважения". И когда приносите в жертву слепое, не худо ли это? или когда приносите хромое и больное, не худо ли это? Поднеси это твоему князю; будет ли он доволен тобою и благосклонно ли примет тебя? говорит Господь Саваоф... Лучше кто-нибудь из вас запер бы двери, чтобы напрасно не держали огня на жертвеннике Моем. Нет Моего благоволения к вам, говорит Господь Саваоф, и приношение из рук ваших неблагоугодно Мне. Ибо от востока солнца до запада велико будет имя Мое между народами, и на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву; велико будет имя Мое между народами, говорит Господь Саваоф. А вы хулите его тем, что говорите: "трапеза Господня не стоит уважения, и доход от нее - пища ничтожная". Притом говорите: "вот сколько труда!" и пренебрегаете ею, говорит Господь Саваоф, и приносите украденное, хромое и больное, и такого же свойства приносите хлебный дар: могу ли с благоволением принимать это из рук ваших? говорит Господь".

Здесь мы видим плачевную и мрачную картину духовного состояния Израиля. Общественное поклонение Богу вызывает совершенное презрение. Его жертвенник обесчещен, служение Ему презирается. Что же касается священников, то они заботились о грязной наживе, а для людей все в целом стало трудом, простой формальностью, скучной и нудной обязанностью. Ни одно сердце не обратилось к Богу, и множество сердец кинулись за прибылью. Любая жертва, пусть даже увечная и поврежденная, считалась достаточно хорошей для жертвенника Бога. Хромое, слепое и больное, самое худшее из того, что они имели, то, что они не позволили бы себе поднести человеческому правителю, возлагалось на жертвенник Бога. Приходилось платить за открытие двери или разжигание огня - без платы не выполнялась никакая работа. Таково было плачевное положение вещей во времена Малахии. Сердце болит при размышлении над этим.

Но, благодарение и хвала Богу, есть и другая сторона картины. Существовали некоторые редкие и прекрасные исключения из печального правила - нечто поразительное и прекрасное, выделяющееся на мрачном фоне. Посреди всей этой продажности и извращения, холодности и пустоты, грубости и бессердечности, гордыни и упорства сердца, поистине вдохновляют такие слова, как эти: "Но боящиеся Бога говорят друг другу: "внимает Господь и слышит это, и пред лицем Его пишется памятная книга о боящихся Господа и чтущих имя Его".

Как драгоценна эта краткая запись! Какое наслаждение видеть этот остаток посреди духовного упадка! Здесь нет ни притязаний, ни притворства, нет попыток установить что-либо, восстановить падшее устроение или проявить силу. Это ощущение слабости и обращение к Господу, и - заметьте и навсегда запомните это! - это истинная тайна всей настоящей силы. Никогда не следует бояться осознавать слабость. Поразительная сила заключается именно в том, что мы должны бояться и трепетать. "Когда я немощен, тогда я силен" - непременное правило для народа Бога, блаженное, безусловное правило. На Бога следует полагаться всегда, мы можем счесть это великим основополагающим принципом; неважно, каково в действительности состояние исповедующего человека, его вера может наслаждаться общением с Богом согласно самой высочайшей истине устроения.

Это великий принцип, который следует усвоить и помнить. Пусть народ Бога пал так низко, те отдельные люди, которые осуждают и уничижают себя перед Богом, могут насладиться его присутствием и блаженством без позволения или ограничения. Об этом свидетельствуют Даниил, Мардохей, Ездра, Неемия, Иосия, Езекия и множество других, которые ходили с Богом, осуществляли высочайшие принципы и наслаждались редчайшими преимуществами устроения, когда все вокруг них находилось в безнадежном упадке. Пасха, отпразднованная во времена Иосии, была такой, какой не праздновалось со дней пророка Самуила (2 Хрон. 35,18). Слабый остаток по возвращении из Вавилона, отпраздновал праздник кущей, - преимущество, которым не пользовались со времен Иисуса, сына Навина (Неем. 8,17). Мардохей, не пошевелив и пальцем, одержал такую же прекрасную победу над Аманом, какую одержал Иисус Навин над Амаликом (Исх. 17; Есф. 6,11. 12). В книге Даниила мы видим, как самый гордый правитель земли преклоняется пред пленным иудеем (Дан. 2,46).

Чему учат нас все эти примеры? Какой урок они дают нам? Уничиженной, верующей и послушной душе дано насладиться самым глубоким и обильным общением с Богом, несмотря на падение и развращение народа, исповедующего Бога, и исчезнувшую славу устроения, в которое ввергнут его народ.

Таким образом это происходило, как мы можем видеть, в завершающих стихах книги Малахии. Все было безнадежно разрушено, но это не помешало тем, кто любил и боялся Господа, собираться вместе, чтобы говорить о нем и размышлять о его драгоценном имени. Поистине, этот жалкий остаток был не похож на великое собрание, созданное во времена Соломона от Дана до Вирсавии, но имел свою особую славу. Он обладал божественным присутствием не менее чудесным, хотя и не столь поразительным образом. Во времена Соломона не говорилось ни о какой "памятной книге". Нам не говорится о том, что Господь слушает и слышит. Возможно, так можно было сказать, но в этом не было необходимости. Пусть это так, но это не мешает сиянию благодати, изливающемуся на небольшой остаток во дни Малахии. Можно смело утверждать, что сердце Господа освежало любящее дыхание маленького остатка так же, как оно освежалось великолепным жертвоприношением во времена преданности Соломона. Их любовь сияет еще ярче на фоне бездушного формализма исповедующей церкви и корыстных извращений священников.

"И они будут Моими, говорит Господь Саваоф, собственностью Моею в тот день, который Я соделаю, и буду миловать их, как милует человек сына своего, служащего ему. И тогда снова увидите различие между праведником и нечестивым, между служащим Богу и неслужащим Ему. Ибо вот, придет день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома, и попалит их грядущий день, говорит Господь Саваоф, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей. А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его, и вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные; и будете попирать нечестивых, ибо они будут прахом под стопами ног ваших в тот день, который Я соделаю, говорит Господь Саваоф."

Теперь бегло просмотрим Послание Иуды. Здесь мы видим еще более ужасающую картину отступничества и извращения. Обычно мы говорим, что извращение лучшего есть самое худшее извращение, и поэтому та страница, которую раскрывает перед нами апостол Иуда, гораздо мрачнее и ужаснее, чем то, что представлено пророком Малахией. Это запечатление совершенного падения и разрушения человека при самых высоких и обильных преимуществах, которые только могли быть дарованы ему.

В начале своего сурового обращения апостол сообщает нам, что лежит на его сердце, - "писать вам об общем спасении". Это могло бы быть для него гораздо более приятной задачей. Для него был бы радостью и наслаждением рассказ о нынешних преимуществах и будущей славе, заключенных в ясную оболочку этого драгоценного слова "спасение". Но он чувствует "нужным" обратиться от этой более созвучной его духу работы, чтобы укрепить наши души против возрастающего потока заблуждений и зла, поражающего самые основы христианства. "Возлюбленные! имея все усердие писать вам об общем спасении, я почел за нужное написать вам увещание - подвизаться за веру, однажды преданную святым" Все основное и жизненно важное затронуто озабоченным апостолом. Появился вопрос о том, чтобы ревностно подвизаться за саму веру. "Ибо вкрались некоторые люди, издревле предназначенные к сему осуждению, нечестивые, обращающие благодать Бога нашего в повод к распутству и отвергающиеся единого Владыки Бога и Господа нашего Иисуса Христа".

Это гораздо хуже, чем все виденное нами в книге Малахии. Там стоял вопрос о законе, как мы читаем: "Помните закон Моисея, раба Моего, который Я заповедал ему на Хориве для всего Израиля, равно как и правила и уставы" Но в послании Иуды речь идет не о забытом законе, но о настоящем превращении в распутство чистой и драгоценной благодати Бога и об отрицании господства Христа. Апостол увещевает нас против людского зла и беззакония. Он говорит: "Я хочу напомнить вам, уже знающим это, что Господь, избавив народ из земли Египетской, потом неверовавших погубил, и ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня".

Все это чрезвычайно важно, но мы не можем задерживаться на мрачных подробностях, ибо мы не можем позволить себе сделать это, и, кроме того, мы желаем скорее представить читателю-христианину восхитительную картину христианского остатка, показанного в заключительных строках этого самого испытующего писания. Как в книге Малахии мы видим посреди беспомощных руин иудаизма преданную руку иудейских почитателей, любивших и боявшихся Господа и держащих вместе совет, так и в послании Иуды среди еще более ужасающих развалин христианского исповедания Святой Дух представляет нашему вниманию группу тех, к кому Он обращается как к "возлюбленным". Они "призваны, освящены Богом Отцом и сохранены Иисусом Христом". Апостол сурово предупреждает о разнообразных видах заблуждений и зла, которые уже начали появляться, но с тех пор приобрели такие ужасающе грозные размеры. К ним апостол обращается с самой изысканной благодатью и адресует им следующий призыв: "А вы, возлюбленные, назидая себя на святейшей вере вашей, молясь Духом Святым, сохраняйте себя в любви Божией, ожидая милости от Господа нашего Иисуса Христа, для вечной жизни"

Далее мы видим здесь божественное спасение от всех мрачных и страшных видов отступничества - "путей Каиновых, обольщений мзды Валаама, упорства Корея", "ропотников, ничем недовольных", "надутых слов", "свирепых морских волн", "блуждающих звезд", "оказывающих лицеприятие для корысти". "Возлюбленные" должны "назидать себя на своей святейшей вере".

Читатель, заметьте это. Здесь ни слова не говорится о том, как люди должны следовать за апостолами, ни слова о каких-либо одаренных людях. Следует отметить и навсегда запомнить это. Мы много слышим о нашем недостатке дара и силы, об отсутствии у нас учителей и наставников. Как мы могли ожидать дара силы? Разве мы заслужили его? Увы, мы пали и согрешили и не оправдали ожиданий. Давайте примем это, и будем полагаться на живого Бога, который никогда не откажет уповающему сердцу.

Рассмотрим трогательное обращение Павла к ефесским старцам, в Деяниях апостолов 20. Кому же он вверяет нас ввиду прекращения апостольского служения? Есть ли здесь хоть одно слово о преемниках апостолов? Ни одного, в то время как в действительности это были "лютые волки", о которых он говорит, о тех людях, которые должны были появиться в самом лоне собрания (церкви), говорящие превратно, дабы увлечь учеников за собой. Что же тогда является источником верных? "Предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас более и дать вам наследие со всеми освященными" Какой драгоценный источник! Ни слова об одаренных людях, какими бы они ни были в своем надлежащем месте. Во всяком случае, Бог запрещает нам обесценивать дары, которые, несмотря на все падение и грех, наш милостивый Господь считает подходящими, чтобы наградить ими свое собрание (церковь). Однако повторяется, что блаженный апостол, оставляя собрание (церковь), поручает нас не одаренным людям, а самому Богу и слову его благодати. И отсюда следует, что несмотря на то, что наша немощь так велика, мы имеем Бога, чтобы взирать и полагаться на Него. Он никогда не откажет тем, кто уповает на Него, и не существует ограничений, каким бы ни было блаженство, испытываемое нашими душами, если только мы обращаемся к Богу в уничижении разума и детской доверчивости.

Здесь кроется тайна всего истинного блаженства и духовной силы - в уничижении разума и простом доверии Христу. С одной стороны, это не подразумевает в нас силы, с другой, - мы не должны в неверии нашего сердца ограничивать благость и верность нашего Бога. Он может дать и дает дары для назидания своему народу. Он даровал бы нам гораздо больше, если бы мы не были столь склонны руководствоваться сами собой. Если бы собрание (церковь) обращалось больше к Христу, своему живому Главе и любящему Господу, вместо того, чтобы обращаться к советам людей и мирскому авторитету, оно говорило бы совершенно другим языком. Но если мы из-за своих неверных замыслов и беспокойных стремлений обеспечить себя, подавляем, препятствуем и огорчаем Святого Духа, должны ли мы удивляться бесплодию и пустоте нашей души? Христос всемогущ, но ему необходимо подтверждение веры, ему необходимо доверять, ему следует позволить действовать в нас. Место в сердце для Святого Духа должно быть совершенно очищенным, чтобы Он раскрыл в нем ценность, полноту и всемогущество Христа.

Но именно в этом мы так явно потерпели поражение. Мы пытаемся скрыть свою немощь вместо того, чтобы признать ее. Мы стремимся прикрыть свою наготу драпировкой собственной предусмотрительности, вместо того, чтобы всецело довериться Христу во всем, в чем мы нуждаемся. Мы устаем в положении скромного и терпеливого ожидания, и мы спешим создать видимость силы. Такова наша глупость и наша горькая потеря. Если бы мы только уверовали в это, то нашей подлинной силой было бы знание собственной слабости, и в безыскусной вере мы день ото дня тяготели бы ко Христу.

Именно к этому самому прекрасному пути апостол Иуда призывает христианский остаток в заключительных строках своего послания. "А вы, возлюбленные, назидая себя на святейшей вере вашей". Несомненно, эти слова утверждают обязанность всех истинных христиан объединиться, а не чтобы разделиться и быть оторванными друг от друга. Мы должны помочь друг другу в увеличении любви, согласно дарованной нам благодати. Это полезно для "назидания себя". Это не обращение к человеческим обычаям и недовольство утратой дара; просто мы должны делать, кто что может, чтобы способствовать общему блаженству и процветанию Церкви.

Читатель заметит четыре момента, которые мы призваны исполнять, а именно "назидание", "моление", "сохранение", "ожидание". Что за блаженная работа! Да, это и есть работа для всех. На земле нет ни одного истинного христианина, который бы не мог осуществить какой-либо или все моменты служения; в действительности же, каждый обязан делать это. Мы можем назидать себя в нашей святейшей вере, мы можем молиться Святым Духом, можем сохранять себя в любви к Богу, и, выполняя все это, мы можем ожидать милости от Господа нашего Иисуса Христа.

Однако могут спросить: кто те "возлюбленные", к которым относится это выражение? Наш ответ таков: это может относиться к кому угодно. Давайте убедимся, что мы стоим на основании тех, к кому относится это драгоценное звание. Это не присвоение себе звания, но занятие истинно духовного основания. Это не пустое исповедание, но истинное обладание. Это не название, но сущность.

На этом обязанности христианского остатка не заканчиваются. Они должны не просто думать о себе. Они должны обратить любящий взгляд к другим и протянуть руку помощи за пределы их собственного круга. "И к одним будьте милостивы, с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом, гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотию" Кто же эти "одни" и "другие"? Разве не существует той же прекрасной неопределенности по отношению к ним, которая есть в отношении "возлюбленных"? Последние не будут иметь недостатка в первых. Существуют драгоценные души, рассеянные среди ужасающих руин христианства, "одни" из которых рассматриваются с нежной милостью, "другие" же должны быть спасены благочестивым страхом, чтобы "возлюбленные" не были втянуты в разврат.

Является пагубной ошибкой предположение: чтобы исторгнуть людей из огня, мы сами должны войти в огонь. Этого никогда не следует делать. Лучший способ спасти людей от зла - самому быть совершенно вне его. Как я могу лучше всего вытащить человека из трясины? Конечно, не входя в трясину, оставаясь на твердой земле и протянув ему руку помощи. Я не могу извлечь человека из круга зла, пока сам не окажусь за пределами его. Если мы хотим помочь народу Бога, смешанному с окружающими руинами, мы должны оказаться в совершенном и решительном отделении от этих руин, а потом необходимо, чтобы наши сердца наполнились до краев и излились нежной и пылкой любовью ко всем, кто носит драгоценное имя Иисуса.

На этом мы закончим, но при этом мы процитируем для читателя блаженное славословие, которым апостол завершает свое суровое и весомое обращение: "Могущему же соблюсти вас от падения и поставить пред славою Своею непорочными в радости, Единому Премудрому Богу, Спасителю нашему чрез Иисуса Христа Господа нашего, слава и величие, сила и власть прежде всех веков, ныне и во все веки. Аминь" Мы много читали в отношении "падения" в этом послании - падение Израиля, падение ангелов, падение городов, общее падение, но, благодарение Богу, который есть Тот, Кто способен уберечь нас от падения, и мы вверены именно Его святому соблюдению.

О дисциплине в собрании

Мы не признаем никакого членства, кроме членства тела Христа, и никакого общества или объединения, кроме собрания (церкви) Бога. Но вы сами должны видеть это в Слове Бога, и тогда вам не понадобится задавать вопросы. Просто "да" или "нет" из наших уст могут показаться вам незначительными.

Мы полностью согласны с нашим возлюбленным другом У.К. в отношении приема христиан за трапезой их Господа. Любой другой способ или принцип действия не соответствует истине единства тела. Для каждого члена тела Христа существует место за Господней трапезой при непременном условии, что надлежащее учение о собрании не призывает к исключениям. Существует два момента, которые никогда не следует упускать из виду в связи с вопросом о допущении к трапезе Господней; это, во-первых, благодать, которая не позволит исключать кого-либо, кто должен быть принят, и, во-вторых, святость, которая не может допустить принятие всякого, кто должен быть исключен. Если бы это допускалось в собрании, мы не должны были бы так много обсуждать это и испытывать такие практические затруднения в вопросе принятия. Пример, к которому мы обращаемся в первом послании к Коринфянам, 5, показывает сущность и цель библейского учения. Человек был удален (исключен) из собрания, где руководил Святой Дух, и предан сатане не для того, чтобы он погиб, а напротив, "чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа". Во втором послании он восстановлен в общении собрания (церкви). Мы полностью убеждены, что каждое собрание христиан должно строго соблюдать порядок и исторгать из себя зло. Если они отказываются делать это, они находятся совсем не на основании собрания (церкви) Бога. Мы благодарны за блаженство, которое вы обрели, читая эти страницы. Хвала единому Богу! Продолжайте молиться за нас.

В первом послании к Тимофею, 1,20 апостол предает Именея и Александра сатане. Это объясняет осуществление сурового наказания на основе непосредственной власти апостола. В первом послании к Коринфянам 5 собранию в Коринфе приказано предать развращенного сатане во измождение плоти. В обоих случаях мы видим, что это действие, направленное на поддержание порядка. Человек, изгнанный из собрания, где руководил Святой Дух, был предан власти сатаны, чтобы его плоть была полностью осуждена и терзаема - суровый, но необходимый поступок! Давайте же научимся, дорогие друзья, осуждать себя втайне перед нашим Богом, чтобы собрание не могло поступить так с нами. Если наедине осудить корни зла, то плоды не появятся на поверхности нашей повседневной жизни.

Евангелие по Иоанну 20,23 ссылается на управленческие действия собрания ради порядка. Смотри 1 Кор. 5 для напоминания о грехе и 2 Кор. 2, 6-8 для его отпущения. Это не относится к службе. Это обращено не к апостолам, а к ученикам. Данный вопрос затрагивает не вечные отношения души с Богом, а ее нынешние отношения с собранием.

Собрание обязано изгнать пьяницу. Если же изгнанный искренне покается, собрание должно принять его обратно. И изгнание, и принятие должно быть деянием всего собрания, а не какой-то его части. Чрезвычайно важно, чтобы никто не пытался противоречить действиям собрания.

В подобных случаях необходимы величайшая забота, нежность и мудрость. Человек может "впасть в согрешение", как в послании к Галатам 6. При неосторожности человек может быть более возбужден, чем ему надлежит быть, и возможно, это может показаться еще хуже, чем пьянство. Должен ли такой человек быть поспешно изгнан из собрания? Разумеется, нет. Его следует нежно и с любовью предупредить опытным духовным братьям, которые одни знают, как сделать это. За ним следует внимательно наблюдать, но не с целью обнаружить улики против него, а для того, чтобы "спасти" и избавить его в зависимости от его "согрешения".

Одним словом, в подобных случаях требуется самая нежная, справедливая, пастырская забота, и, что касается собрания, его никогда не следует призывать к действиям за исключением тех случаев, когда уже совершенно нет надежды на спасение. Изгнание есть самое последнее печальное деяние собрания, которое должно совершаться с печальным сердцем и слезами, и только с целью спасения. Цель порядка в собрании - спасение, а не уничтожение.

Собрание никогда не следует призывать к обсуждению таких случаев. Оно призвано действовать в смиренном послушании слову Господа. Случай должен быть настолько ясен, настолько очевиден, что все обсуждения прекращаются, и не остается ничего другого, кроме как совершить это суровое и единодушное деяние. Чтобы это было более понятно и осуществимо, следует привести несколько сложных "примеров" такого же порядка. Если же призывать собрание к обсуждению, то оно редко придет, если вообще придет, к единодушному мнению, поэтому если такое обсуждение необходимо, дело не стоит того, чтобы выносить его перед собранием, и духовные братья должны ждать решения Бога в молитве, наблюдая с терпеливой, пастырской любовью. С одной стороны, в этом деле не должно быть спешки, с другой стороны, - в нем не должно быть проявлено равнодушие

В тринадцатой главе Левит есть прекрасное наставление для всех, кто в действительности заинтересован состоянием собрания. Мы не можем остановиться на этом, но искренне рекомендуем это нашим братьям. Ни в одном из данных случаев священник не торопился провозгласить суд. Требовалась самая терпеливая забота, дабы никто не был изгнан как прокаженный, в действительности не будучи им, или чтобы не пропустить какого-либо действительного случая проказы. В этом не было ни поспешности, ни равнодушия.

Чрезвычайно важно понять истинную цель, сущность и характер наказания в собрании (церкви) Бога. Боюсь, что все это понимается довольно смутно. Некоторым из нас наказание кажется средством отделываться от людей, чьи действия нежелательны или позорны для нас. Это пагубное заблуждение. Великая цель наказания связана со святостью собрания верующих, по отношению к которым исполняется этот порядок.

Что касается сущности и характера наказания, всегда следует помнить, что для того, чтобы принимать в нем участие, согласно замыслу Христа, мы должны принять человеческие грехи как свои собственные и исповедаться в них перед Богом. Одно дело - встать в бессердечном формализме и изгнать человека из собрания, и совсем другое - всем собранием предстать перед Богом в искренней скорби и раскаянии сердца, чтобы изгнать со слезами и покаянием зло, от которого невозможно отделаться никаким другим способом. Если бы это последнее совершалось чаще, мы бы увидели гораздо больше божественного возрождения.

Мы чувствуем чрезвычайную важность и интерес к этому предмету и мы уверены, что он может привлечь еще больше внимания народа Господа повсюду.

Мы покорнейше предлагаем вам и "многим другим", кто сочувствует вам в отношении названных вами обычаев, - не лучше ли сделать их темой искренней молитвы, чем писать о них редактору журнала. Христос - учитель собрания. Обратитесь к нему, и Он никогда не откажет вам. "Где двое или трое собраны во имя Мое, там я посреди них" Разве Его не достаточно? Разве Он не может сохранить порядок? Что я должен сказать, если кто-либо из моих сыновей обратится к редактору некого периодического издания, чтобы исправить неправильное поведение за моим столом? Я буду склонен сказать ему: "Как, сын мой, разве я не могу сам сохранить порядок за моим собственным столом? Разве я должен обращаться к чужому, чтобы управлять своей семьей?" Верим ли мы, что Господь главенствует в собрании? Если да, то мы должны обратиться к Нему, чтобы исправить все злоупотребления. Если лучше разобраться в этом, можно избежать множества неприятностей, предотвратить множество "выходок", воздать славу Христу и собрать богатый урожай блаженства в наших собственных душах.

Вы не сообщили нам ни своего адреса, ни даже своего имени, и все же сам тон вашего послания предполагает некое поручительство. Мы возмущены привычкой некоторых из наших корреспондентов писать нам о состоянии собраний, о хождении и разговорах отдельных людей. Мы считаем это совершенно неправильным и не собираемся высказывать свои замечания по таким письмам в будущем. Мы не думаем, что описание недостатков наших братьев в анонимных письмах к руководителям журнала соответствует намерениям Христа. Если речь идет о прегрешении отдельного человека, то лучше всего пойти к нему и с нежностью и верой поговорить с самим этим человеком. Однако это требует значительного милосердия и самодисциплины. Может быть причинен серьезный вред, если подходить к прегрешению или заблуждению брата сурово, по закону, разрушительно, и если нет духовной силы, чтобы действовать милосердно; в таком случае лучше пойти и рассказать об этом Господу. Также и в отношении всего, что обнаруживается в собрании - если одни половину времени тратят на ропот и жалобы, другие посвящают искренним молитвам и любящему вмешательству Бога, - каким различным будет результат! Мы не сомневаемся, что в большинстве случаев вялость и недостаток духовной силы вызваны неверным состоянием души того, кто жалуется. В каждом вопросе существуют две стороны, и следует сказать, что в нашем опыте и наблюдениях, продолжающихся более четверти века, мы всегда обнаруживали, что те люди, которые говорили о немощи и бездушии собраний, в действительности должны были бы посмотреть на себя, в то время как подлинно духовные верующие, вместо того, чтобы сплетничать, обращались к Господу в молитве, принося благословение своим душам и всему собранию. Мы не отрицаем тот факт, что повсюду есть необходимость в возрождении и подбадривании; мы ясно понимаем это, но не считаем, что средство очищения кроется в анонимных письмах редактору периодического издания.

Мы считаем, что вы совершили ошибку, оставив собрание, потому что некоторые из его членов показались вам согрешившими. Наказание и надзор собрания чрезвычайно благотворны, хотя это может вызвать раздражение нашей горделивой и беспокойной натуры. Мы не хотим сказать, что люди, которых вы сочли согрешившими, были правы, хотя бы потому, что мы ничего не знаем о приведенном вами случае. Но говоря в общем, неприятно видеть своенравного человека, вовлеченного в хождение в сообществе со своими братьями. По крайней мере, вы можете быть уверены, что гораздо лучше получить выговор, чем удовлетворять собственное тщеславие посредством льстивых речей. Может случиться так, что люди, делающие этот выговор, выбрали неправильный способ, и кроме того, как в описанном случае, может оказаться так, что они сами нуждаются точно в таком же выговоре, который был сделан вам. Как бы там ни было, мы полностью убеждены, что общение собрания надежно и благотворно, и горе тем, кто пытается в гордыне или упрямстве порицать его! Мы очень советуем вам смириться и стремиться быть вновь принятым в лоно собрания. "Итак, смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время" (1 Пет. 5,6; Иак. 4,10).

О вечере Господней

Писание весьма ясно и определенно в том, что касается вечери Господней. Слова совершенно понятны: "Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет". И вновь: "Сие творите в Мое воспоминание" Мы вспоминаем Его во смерти как основу, средоточие и источник всего для нас. Апостол обращает внимание на то, что это происходило в ту ночь, когда Он был предан, когда наш блаженный Господь в своей глубокой, самоотверженной любви к нам учредил эту вечерю, и это чрезвычайно интересно для наших сердец. Но что касается совершения самой вечери, ее значения, ее цели, ее места, здесь писание совершенно точно: "смерть Господню возвещаете", "Сие творите в Мое воспоминание". Мы помним Христа, который был умерщвлен, и мы вспоминаем о том, что благодаря Богу Он больше не находится в этом состоянии. Все это возможно только посредством веры, посредством силы Святого Духа. Нет необходимости рассматривать подробности, поскольку подобное является весьма оскорбительным для истинно духовного чувства. В этом, как и во всем остальном, мы не можем превзойти достоверный язык Святого Писания.

Несомненно, что целью вечери Господней является вспоминание о Нем и возвещение Его смерти; в то же время евангелие по Иоанну 14-16 ясно подтверждает, что после вечери наш Господь рассуждал о самых различных предметах, и если Он делал так, то и Его рабы могут делать то же самое. Следовательно, серьезной ошибкой было бы прекращение всех наставлений и призывов, кроме тех, предметом которых является смерть Христа или ее обстоятельства. Мы уверены, что в этом, как и во всем остальном, нами должен руководить Святой Дух. Всегда существует большая опасность принять какую-либо мысль и начинать осуществлять ее. Мы самым совершенным образом проникли в истинную сущность и цель самой вечери, но мы также уверены, что когда вечеря совершена надлежащим образом, остается широкое поле деятельности Святого Духа в наставлениях и призывах. "Да будет сделано все для наставления".

Вы спрашиваете: "Если вам встречается молодой человек, который внушает вам полную уверенность о своем спасении, о наслаждении миром с Богом, наслаждением общения во Христе, если такой человек желает прийти к трапезе Господней, примете ли вы его? Или вы отстраните его на время, если ему всего 13 или 14 лет?" Несомненно, мы должны с радостью принять такого человека и не отстранять его ни на один час. Что общего имеет возраст с божественной жизнью? Сколько лет было Самуилу, когда он впервые познал Господа? А Иосии? А Тимофею? В одном из писем есть утверждение, что человек, находящийся в одиночестве, может самостоятельно совершать вечерю.

Мы считаем такое замечание весьма самонадеянным, но мы настаиваем, что не видим оснований в писании для того, чтобы человек один преломлял хлеб. Это определенно действие сообщества, для целостности которого, по нашему мнению, присутствие двух человек является совершенно необходимым.

"Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками" (Матф. 26, 20). Также и в Марк. 14,17. И вновь в Лук. 22, 14: "И когда настал час, Он возлег, и двенадцать апостолов с Ним" Вы спрашиваете, участвовал ли Иуда Искариот при установлении вечери Господней; почему не все евангелисты одинаково говорят о вечере Господней и была ли она установлена как праздник. На первый взгляд, кажется, что на этот вопрос, который так часто ставится и остро дебатируется, дается утвердительный ответ в заключительных словах Господа, записанных в ст. 21 и 22: "И вот, рука предающего Меня со Мною за столом; впрочем, Сын Человеческий идет по предназначению, но горе тому человеку, которым Он предается" Я говорю "на первый взгляд". Чтобы нам ближе подойти к ответу на наш вопрос во свете Писания, я хотел бы прежде указать на принцип, по которому Бог избирал этих четырех евангелистов и Которому они следовали, записывая свои повествования. Из четырех евангелистов двое были спутниками Господа Иисуса на земле, двое же других - нет: Матфей и Иоанн следовали здесь за Ним, Марк и Лука - нет. Из четырех авторов двое не имели поручения расположить события в хронологическом порядке (Матфей и Лука), другие же двое должны были придерживаться хронологического порядка (Марк и Иоанн). Отсюда следует: из двух мужей, которые не всегда придерживались строгой хронологии, один был спутником Господа, другой - нет. Не чудно ли, как Бог все устроил? Не достойны ли Его свидетели нашего полного доверия?

Если мы вновь обратимся к повествованию Луки, то увидим, что он располагает события не строго хронологически. Он пишет, как он говорит в начале своего Евангелия, "по порядку" (гл. 1,3), но это означает здесь не хронологический, а логический порядок. Он располагает события в нравственном порядке. Это является ключом к пониманию "его” евангелия. Отрывок, который мы сейчас рассматривали, представляет из себя прекрасный тому пример. Вначале Дух Святой показывает нам два божественных установления: пасхальную вечерю и вечерю Господню (ст. 14-20), и затем, в противоположность этому, он показывает нам состояние и действия людей (ст. 21-34): коварство Иуды; спор между учениками, кто из них больше; предсказание падения Петра.

Если мы желаем получить представление о временном ходе событий, мы должны исследовать оба хронологические повествования Марка и Иоанна и сравнить их между собою. Сам Иоанн не упоминает об установлении вечери, но он делает совершенно ясным тот факт, что Иуда во время вкушения пасхального агнца был разоблачен Господом, что после этого в него вошел сатана и он "тотчас вышел; а была ночь" (гл. 13,21-30). Марк также не оставляет сомнения в том, что разоблачение Иуды произошло до установления вечери (гл. 14,17-21). Таким образом, выход Иуды "тотчас" мы должны представить между стихами 21-м и 22-м 14-й главы Марка. Нет, Иуда Искариот, предатель, не участвовал при установлении вечери Господней, не ел от хлеба и не пил из чаши, которую Учитель подал Своим ученикам.

После того, как в 1 Кор. 5,7 сказано, что "Пасха наша, Христос, заклан за нас", в 8-м стихе добавляется: "Посему станем праздновать не со старою закваскою ...". Часто спрашивают: имеет ли это отношение к празднованию вечери? Многие отвечают утвердительно, некоторые считают этот вопрос не имеющим значения; я же думаю, что вопрос этот немаловажен.

Прежде всего, я хотел бы обратить внимание на выражение, которое употреблено в самой постановке вопроса: празднование вечери. Мы, фактически, нигде в Писании не читаем, что вечеря Господня праздновалась. Мы преломляем хлеб (Деян. 20,7; 1 Кор. 10,16), мы причащаемся от одного хлеба (1 Кор. 10,17), имеем участие в этом святом деле, да - но мы не празднуем его. Конечно, я не могу представить на земле что-либо более праздничное, чем когда дети Божьи собраны, чтобы вспомнить своего умершего Спасителя и в духе и истине поклониться Ему и Отцу. Однако, мы не празднуем "смерть Господню", мы возвещаем ее (1 Кор. 11,26).

Когда дорогие дети Божьи употребляют выражение "празднование вечери", они, конечно же, не имеют в виду что-то ложное. Я не говорю, что это совершенно неверно. Только, говоря так, мы не должны связывать это с человеческими способностями как-то все это приукрасить. Господь Иисус установил Свою вечерю в великой простоте, и в такой же простоте преломляли хлеб первые христиане (Деян. 2,42 и ниже). На этом должны основываться и мы. Всякое человеческое добавление, будь оно самым праздничным, не от Господа. Разве это не Его вечеря, не Его трапеза (1 Кор. 11,20; 10,21), в которой мы имеем право участвовать? Мы не можем делать из нее то, что нам нравится. Об этом мы уже упоминали.

В поклонении Богу все должно соответствовать Ему и совершаться по установленному Им порядку. "Если же будешь делать Мне жертвенник из камней, то не сооружай его из тесаных, - говорил Господь Своему земному народу. - Ибо, как скоро наложишь на них тесло твое, то осквернишь их; и не всходи по ступеням к жертвеннику Моему, дабы не открылась при нем нагота твоя" (Исх. 20, 25-26). Самые лучшие намерения людей и все их искусство не украшают в очах Божьих жертвенник, но оскверняют его. Бог не может терпеть, чтобы в Его святом присутствии проявлялась "плоть" человека. Как должны мы стоять на страже, особенно когда дело касается поклонения, перед всякого рода нововведениями, которые не носят печати авторитета Его Святого Слова!

Что же касается выражения "станем праздновать" (5 гл.), то оно не относится к вечере Господней; оно указывает на праздник опресноков, который был тесно связан с пасхальной вечерей и праздновался непосредственно после нее в продолжение семи дней. В течение всего этого времени в домах Израильтян не должно было находиться ничего квасного. Этот прообраз использует апостол Павел, чтобы исправить неверное поведение и состояние верующих в Коринфе. Они допустили нахождение в своей среде закваски "порока и лукавства".

Закваска в Священном Писании всегда говорит о грехе, который действует в ком-то и при этом стремится сообщить свой характер всей массе. "Малая закваска квасит все тесто" Это принцип, свойственный греху: он не ограничивается отдельными случаями или личностями, если только он не устранен путем самоосуждения или, если необходимо, путем наказания.

Закваска может представлять из себя нравственное зло или какое-либо искажение в учении. У коринфян речь идет о нравственном зле, у галатов вопрос касается учения (Гал. 5,9). К тому же, Господь Иисус предупреждает нас о закваске фарисеев и саддукеев, которая есть лицемерие (Матф. 16,6; Лук. 12,1).

Мы должны со всей серьезностью заботиться о том, чтобы, как в личной жизни, так и в Церкви Божьей осудить и устранить всякое зло, вымести старую закваску, чтобы нам нашим практическим состоянием ("новое тесто") выразить то, чем мы являемся по нашему положению через совершенное Христом дело ("вы бесквасны").

Таким образом, это и есть тот праздник, который мы, дети Божьи, должны праздновать. Как долго или как часто? Каждый первый день недели, когда мы преломляем хлеб? Нет, не один день недели, но семь дней - все время нашей жизни здесь на земле. Ибо число семь всегда указывает на совершенство дел Божьих. Каким серьезным, каким волнующим является основание для этого праздника: смерть нашего Господа! "Ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас" Если Он заклан (Откр. 5,9), чтобы освободить нас от вечных последствий наших грехов, то жизнь во грехах должна представлять для нас нравственную невозможность. Мы судим их, судим беспощадно, и в то же время, в счастливом сознании благодати, которая в очах Божьих устраняет их.

Трапеза Господа - вечеря Господа

Через принятие Господа Иисуса в наше сердце и веру во имя Его, мы вошли в семью Бога. В этом положении мы имеем общение с Отцом и с Его Сыном Иисусом Христом, а также общение друг с другом (1 Иоан.1). Как мы видим из представленных на рассмотрение стихов, мы выражаем это общение друг с другом за трапезой Господа.

Что же такое трапеза Господа? Разумеется, это не видимый стол, который мы ставим среди нас. Святой Дух связывает здесь выражение "трапеза Господня" с единым телом и нашим общением друг с другом как членами этого тела. Трапеза Господа состоит в такой же связи с вечерей Господней, в какой явно представлено единство тела Христа и наше нынешнее общение как таковое. Трапеза есть видимое представление общения тела. Общее преломление хлеба есть внешнее представление постоянного общения, и оно должно быть связано с главой в небесах и выражаться в свободе Духа, что невозможно выразить ни в какой человеческой организации, где управляет и руководит человек.

Это хорошо известная и признанная истина, что каждое дитя Бога является членом тела Христа. Это мы видим также в 1 Кор. 10,17: "Один хлеб, и мы многие одно тело". Единство и единственность тела Христа выражается в хлебе. Мы все вкушаем от этого хлеба, и тем самым мы все приводимся в это общение. Все верующие по своему положению за трапезой Господней являются участниками тела Христа. В преломлении хлеба мы практически выражаем это участие.

При этом мы переходим к практической стороне истины о едином теле. Так как все мы вкушаем от этого единого хлеба, то мы во всем, что мы делаем в течение всей недели, связаны с этим участием за трапезой Господней. Другими словами, то, что я делаю, оказывает свое влияние на все. Чтобы легче понять это, возьмем в качестве примера объединение деловых партнеров. Эти объединения могут состоять из двух или более участников, но действия любого из них обязательны для всех них. Истина же о едином теле Христа как в личном, так и в коллективном плане имеет еще большее значение.

В личном плане эта истина указывает нам на то, что мы должны жить в постоянном самоосуждении, чтобы идти по пути отделения от осквернения грехом, который в последние дни, когда все больше возрастает зло, одолевает нас со всех сторон. Участие, о котором мы здесь читаем, состоит в сокровенной практической святости. Ее внешнее воплощение мы видим в совместном преломлении хлеба, но ее основа заключена в личном хождении "в свете". Мы должны вести жизнь отделения, так как все, что мы делаем, касается всего тела. Наше участие - это не внешнее выражение святости, ограниченное одним или двумя часами воскресного утра, но в личной практической святости на протяжении всей недели.

В коллективом плане истина о едином теле Господа находит свое практическое применение, так как она представляет собой свидетельство против волны независимости, которая обрушилась сегодня на весь народ Бога. При этом речь идет не об абстрактной истине, как это охотно изображают некоторые люди, но она должна осуществляться практически. Мы все члены одного тела. В совместном преломлении хлеба мы даем внешнее представление об этой истине. Та истина, что все верующие являются членами этого тела, совершенно не допускает независимости отдельных собраний. Но если мы с готовностью опираемся на слово Бога, то будем способны практически осуществить единство в наших собраниях. "Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение крови Христовой?" В десятой главе сначала следует чаша, также названная перед хлебом. Эта чаша есть новый завет в Его крови, пролитой за нас. Это говорит нам о Его духовном теле, главой которого Он является, а мы - Его члены. Это выражение единства единого тела, о чем мы свидетельствуем, участвуя все вместе в преломлении единого хлеба. Таким образом, мы имеем общение прежде всего и не только с Ним, но также и друг с другом.

"Трапеза Господня". Применение имени "Господь" указывает на Его власть и положение Его как главы. Это должно раскрыть нам святость этого места. "Трапеза Господня" подразумевает также Его положение как Господа, как таковое, а также подчинение Ему с нашей стороны. Апостол Павел написал эти слова верующим в Коринфе, так как они ели от жертв, приносимых идолам. Через то, что они ели, они находились в общении с бесами, которые фактически стояли за всем идолопоклонством в Коринфе. Однако он говорит им, что они не могут быть одновременно участниками трапезы Господней и трапезы бесовской. В нравственном смысле было невозможно, чтобы они в одно и то же время находились в общении с тем и другим. Поэтому они должны избегать идолослужения (стих 14). Хотя сегодня уже больше нет идолослужения в Коринфе, однако, к сожалению, в нас и вокруг нас есть еще очень много такого, что мы должны назвать идолослужением, и это увещевание относится к нам в той же мере, что и к коринфянам.

Что же такое идол? Это подмена сатаною Бога. Все, что вклинивается между сердцем и Господом, есть идол. Наши сердца должны быть всегда наполнены чем-то. И сатана всегда готов найти на место Господа плотскую замену. Какой бы образ и форму это ни принимало, как бы правильно и оправданно это ни было в глазах мира и даже самих христиан, все, что смещает Господа с первого места в нашем сердце, есть идол. Попытки сатаны отвратить сердце человека от Бога мы можем проследить через все периоды божественной истории, начиная с Евы в саду Едема и до последнего раздела Откровения, где дьявол, совративший ее, будет брошен в озеро огненное и серное. Мы обязаны оберегаться идолов сатаны и до конца исполниться Бога, так как только тогда, когда наши сердца полностью обращены к Богу, сатана не найдет в нас места, чтобы поставить своих идолов на место истинного и живого Бога.

В первые дни собрания многие избавлялись и крестились, выражая это общение через преломление хлеба. Но очень скоро появились лжеучители и беспорядок в хождении. Святость должна была поддерживаться через наказание и через изгнание зла. И теперь, в дни падения, отречения и еще большего смятения, мы должны испытывать тех, кто заявляет, что спасен, также мы должны проявлять величайшую бдительность, чтобы святость дома Божьего не потерпела ущерб.

Кто же уполномочен выражать общение за трапезой Господней? Это весьма важный, но зачастую очень плохо понимаемый вопрос. Каждый верующий имеет право выражать это общение. Это для него и привилегия и долг. Это основано уже на том факте, что каждое дитя Бога является также членом тела Христова. По своему положению каждый верующий занимает свое место за семейным столом. Это место всегда существует, хотя часто бывает так, что ребенок отсутствует. Возможно, он играет во время обеда на улице, не используя, таким образом, принадлежащее ему право. Возможно, он и хотел бы сесть за стол, но он так испачкан во время игры, что должен сначала пойти умыться. Так и со многими детьми Бога. Хотя их место за столом, сами они отсутствуют. Или, возможно, они хотели бы прийти, но их жизнь не соответствует их призванию. В этом смысле мы не можем полагаться на наши собственные силы, пытаясь исправиться. Мы должны признать наши грехи с верой в то, что Он верен и праведен, чтобы простить нам наши грехи и очистить нас от всякой неправедности. На этом основании каждое дитя Божье занимает свое место за трапезой Господа; мы все имеем одинаковое право на участие в трапезе, это доказывается тем фактом, что это Его стол, а не наш. Но каждый испытывает самого себя и затем ест.

Если это наша привилегия - занимать свое место за трапезой Господней, то, с другой стороны, мы также ответственны за то, чтобы ходить согласно святости ее. Следует признавать власть Господа и подчиняться ей за Его трапезой. Потому собрание, согласно Слову Бога, ответственно за осуществление наказания в Его доме, и это наказание должно лично признаваться каждым отдельным человеком.

Тем, кто желает собираться во имя Его, угрожает опасность допустить определенные рассуждения, укореняющиеся с течением лет и не вполне соответствующие Писанию. Например, мы часто слышим, что тот или иной человек должен быть допущен до общения. Но если он спасен, то он уже пребывает в общении, а именно в общении с Отцом и Сыном. Поэтому лучше было бы сказать, что он впервые осуществляет это общение вместе с нами. Тем более не следует использовать выражение, что собрание устроило трапезу Господню. Трапеза Господня была устроена уже давно. Следует говорить, что в том или ином месте совершается вечеря Господня за Его столом. Мы сами достаточно хорошо понимаем, что подразумевается под вошедшими в привычку выражениями, но те, для кого эти истины еще новы или неизвестны, не знают, что мы имеем в виду.

В главе 11 мы находим два выражения, которые часто понимаются неправильно и могут вызвать в душе отдельных людей страх или замешательство.

1. "...виновен будет против тела и крови Господней" (стих 27). Мир и Иудеи виновны в том, что распяли Господа. Если верующий в своей личной жизни и дальше идет с миром, который распял Господа, то он недостойно ест хлеб сей и пьет из чаши сей. Чтобы благодарить Господа так, как мы должны делать, требуется полный разрыв с тем, что не от Бога.

2. "...не рассуждая о теле" (стих 29). Если мы не имеем никакого познания о том, что мы члены единого тела и что поэтому все, что мы делаем в нашей жизни, касается всего тела, и если мы оставляем в своей жизни неосужденный грех, то мы не рассуждаем о теле Господнем, и Господь должен, таким образом, применить к нам Свое наказание, чтобы мы не были осуждены с миром. Мы сами должны себя испытывать, осуждая самих себя, признавая свои грехи, и тогда только мы должны есть.

Когда апостол был вдохновлен на написание этого письма к коринфянам, в этом городе было три различных центра. Соответственно тому, с каким из них были связаны верующие в Коринфе, они выражали подобие или единство. Этими центрами были:

1. Иудейский жертвенник. Первоначально этот центр был от Бога, учрежденный Моисеем. Но сатане удалось превратить его в человеческое устроение, устранив власть Бога.

2. Язычество. Оно состояло из различных систем идолослужения, которые существовали в то время в Коринфе. Хотя сами идолы были лишь образами из дерева или камня, за ними стоял сатана со всем своим воинством бесов. Единство с ними выражалось участием в жертвах, которые приносились идолам.

3. Общение освященных во Христе Иисусе, - трапеза Господня. Здесь общение с Господом, а также общение друг с другом, выражалось через преломление хлеба. Основные принципы остались те же. Преломление хлеба, как оно было установлено Господом, есть внешнее выражение единства тела и является правом каждого дитя Бога собираться на этой основе, признавая при этом власть Господа. Пусть даже лишь немногие собираются вместе, на самом деле присутствуют не только эти немногие, речь идет об участии в теле Христа как целом, что мы видим в преломлении хлеба. Любое поместное собрание является на своем месте выражением всего собрания Бога, как кто-то однажды выразил в молитве: "Мы благодарим тебя за то, что мы, немногочисленные здесь, пребываем со столь многими!"

Можем ли мы также возносить свои просьбы, когда мы собираемся в воспоминание Господа? Строго говоря, нет. Поклонение есть приношение жертвы хвалы перед Богом; мы приносим не наши просьбы - Бог Сам позаботится о наших нуждах. Можно порекомендовать в начале собрания попросить Господа даровать нам наполненные сердца, а в конце, возможно, попросить за других, но само поклонение не должно смешиваться с нашими просьбами.

Тем более встреча для поклонения не является тем местом, где высказываются личные проблемы. Во всяком случае личное состояние отдельного человека отражается в состоянии всего целого. Однако всегда следует ожидать руководства, пребывая в зависимости от Духа, и не стремиться выражать свои собственные чувства.

Порядок священства в Ветхом Завете дает нам многозначительную аналогию того, как мы сегодня приносим жертву хвалы для Бога в собрании. Священство состояло из священников и левитов. Левиты исполняли свою собственную службу, и, делая это, они служили священникам. При новом устроении мы можем те обязанности, которые на нашем собрании выпадают нашим братьям, сравнить с тем, что делали левиты. Они направляли народ в поклонении. Это служение у всех священников вызывало похвалу и благодарность. Эта хвала того или иного человека, и жертвы хвалы и благодарности возносились к Богу. Мы уже рассмотрели, что такое общение, которое мы имеем с Богом и друг с другом, и то, как можно выразить и как выражается это общение единого тела. Но теперь встает вопрос: где мы можем найти практическое осуществление этого общения за трапезой Господней? Многие сегодня притязают на многое. Но как может отдельный человек знать, где правильное место для собраний? Не находит ли он его повсюду, где отмечается вечеря Господня за Его столом, где верующие собираются только во имя Его? Пытаясь ответить на эти вопросы, мы должны применить два критерия или два пробных камня.

1. Признается ли Господь средоточием и главой во всем? Многие дети Бога еще находятся на том месте, где руководит человек, где к божественному подходят с человеческими представлениями. Прочитайте П. Песн. 1,7-8. Мы должны следовать по следам Пастыря, которые указаны нам в Новом Завете. Мы должны выйти к Нему за стан, неся Его поругание (Евр.13,13).

2. Перед нами постоянно должны быть два важных признака Филадельфийского собрания (церкви): "...и сохранил слово Мое, и не отрекся имени Моего" (Откр.3,8).

Может быть много слабостей и недостатков, но это место - среди тех, кто сохраняет Его слово и желает соответствовать помыслам Бога, явленным в Писании. Где верующие собираются во имя Господа, на основе единого тела, соблюдая единство Духа, признавая Его власть, ходя в святости и истине, там находит свое практическое воплощение истина о едином теле, которую мы выражаем за трапезой Господней. Это место, где должны собираться в воспоминание Господа. Мы призваны очищаться от сосудов не в чести и держаться правды, веры, любви, мира с призывающими Господа от чистого сердца (2 Тим.2,22).

Мы живем во дни смешения и падения. Свидетельство собрания Бога в упадке. Тело Господне всегда совершенно, но воплощение тела в упадке. Что же мы должны делать? Мы слышим также Господа, говорящего: "Се, гряду скоро. Держи, что имеешь!” Давайте же будем готовы, когда придет Господь, сохранив то, что Он нам дал!

"Ей, гряду скоро! Аминь. Ей, гряди, Господи Иисусе" (Откр.3,11; 22,20)!

Отделение

Когда разразится день суда над этим миром, кого поразит самый тяжелый удар? Не явно неверующий мир, но Вавилон, отступническую церковь, смешение того, что от Христа, со злом, попытку осуществить общение между светом и тьмой. Для Бога нет ничего отвратительнее, чем это, поэтому верующие предостерегаются: "Выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее" (Откр.18,4).

Бог так сурово осуждает здесь также участие в грехах Вавилона, признание общего основания для собрания (церкви) Бога и мира, между тем как намерения Бога направлены на то, чтобы Он имел отделенный народ. Этот народ через посвящение Богу должен быть светом миру, посланием Христа, возвещающим миру о том, что есть Христос, и указывающим ему, где он может обрести для себя воду жизни. Итак, там, где не смешивают поклонение народа Божьего Богу с мирской религией, там и проходит линия разделения, определяющее суждение о том, что будет осуждено и что не будет осуждено. Наряду с ревностным благовествованием миру здесь проявляется и тщательное отделение верующих от мира.

Служение женщин (сестер)

Весьма поучительно рассмотреть участие женщин в жизни нашего славного Господа здесь на земле. Общественное служение естественным образом подобает мужчинам, в то время как женщины заняты весьма ценной работой в тишине (1 Кор. 14,34; 1 Петр. 3,3.4), в кругу семьи (Тит. 2,1-5) и т.д. Но в христианской жизни есть одна сфера, которая всецело принадлежит женщинам - это личная, исполненная любви преданность Христу. Была женщина, которая помазала Господа, хотя ученики роптали; были женщины, которые стояли у креста, в то время как все ученики, кроме Иоанна, разбежались; и опять-таки женщины пришли ко гробу, и они же были посланы сообщить апостолам о чудесном факте воскресения, в то время как ученики опять ушли домой; были также женщины, которые служили Господу своим имением. И мы можем назвать еще многих других.

Как было сказано, преданность в общественном служении есть удел мужчин, но естественное побуждение, если я могу так выразиться, инстинкт любви, приводящий меня все ближе и ближе в положение Господа, все непосредственнее наполняя сердце Его чувствами, побуждая еще глубже ощутить Его страдания, - это, скорее, удел женщин, и, поистине, это счастливый, благословенный удел! Напряженная деятельность в служении Господа легко выводит мужчину из этого положения, тем более когда он не очень бдителен. Но я, разумеется, говорю только о том, что наиболее характерно для тех и других, так как есть женщины, которые по-своему много служили, и есть мужчины, которые глубоко чувствовали.

Давайте обратим внимание на то, что эта приверженность Иисусу, внутренняя сердечная связь с Ним, является тем положением, в котором мы можем получить дальнейшее сообщение истины. Первое полное благовествование было возвещено бедной женщине, которая была великой грешницей, но со слезами припала к стопам Господа и отерла Его своими волосами; привилегия помазать Его для погребения принадлежала Марии; провозглашение о воскресении Христа - Марии Магдалине, а сообщение, которое желал получить Симон Петр, получил Иоанн, возлежавший на груди Иисуса. Как значительно все это!

Дух молитвы

Молитва есть просьба о помощи Бога, знак зависимости от высшей силы. Поэтому она не свойственна тем, кто принадлежит "нынешнему злому веку". Там неизвестен Бог. Но это также не небесная сфера, ибо там больше не могут быть терпимы грехи и слабости.

Молитву можно по праву назвать "воздухом жизни" христианина. Пока собрание существует в этом мире, оно в определенном смысле образует для него сферу между "нынешним злым веком" и "тем миром", который является его небесной родиной. Здесь он может свободно дышать, и потому это должно быть его обычным местом. Христианин, который не молится, падет в борьбе. Поэтому Господь Иисус увещевает Своих учеников всегда молиться и не уставать.

Когда-то мы все дышали воздухом этого мира; мы лежали во грехах и своеволии. В то время мы не знали, что такое молитва. Мы жили "без надежды и без Бога в мире". Но благодать привела нас к Богу и проложила нам путь в святилище, чтобы мы имели дерзновение входить туда (Евр.10,19).

Иногда верующие уже здесь на земле наслаждаются привилегией дышать воздухом небес. Я полагаю, что и ваши сердца пребывают там, где их новая жизнь, во святилище. Там они наслаждаются общением с самим Господом, будучи "освященными", теми, кого Он не постыдится назвать "братьями", так как они все (Он и они) едины. Небеса можно представить в двух словах: "у Господа", и эти два слова обозначают также "святилище". Но бывает время и оно, к сожалению, составляет большую часть нашей повседневной жизни, когда мы вряд ли дышим тем воздухом, в котором мы когда-то жили, и когда мы не направлялись сознательно в те новые сферы, к которым принадлежим. И каковы последствия этого? Увы! Недовольство и ропот слишком часто выдают то, как обстоят с нами дела.

Собственно говоря, молитва не имеет ничего общего с грехом. Для последнего больше подходит признание его. Так, наши слабости приводят нас к престолу благодати (Евр. 4,15.16). Христос, наш прославленный глава, пребывает на небесах, в то время как мы, Его члены, находимся еще в этом теле на земле. Очевидно, у нас много слабостей. Слабости - не грехи. Сами по себе они не являются злом, хотя легко могут привести нас к греху, они являются теми особенностями, которые характеризуют нас, так как мы пребываем еще в этой хижине, в теле, которое в своем нынешнем состоянии не является нашим вечным домом.

Пока мы остаемся на земле, мы ежедневно сталкиваемся с тем, что не можем понять. Так, мы преодолеваем трудности, тяготы, страдания и всевозможные преграды, и в нашей слабости мы совершенно сдались бы, полностью поддавшись их влиянию, если бы не были причастны к служению нашего великого Первосвященника на небесах. Он призывает нас постоянно обращаться к Нему со своими жалобами, которые Он все возлагает к престолу благодати перед Отцом. Это и есть молитва. Когда мы приближаемся таким образом, и можем делать это со всем дерзновением, мы обретаем милость и благодать для благовременной помощи. Но если только я упускаю это из виду, если я отвращаю свой взгляд от Христа, если право приближаться к престолу благодати я использую редко или совсем не использую, то значит я был не на высоте тех требований, которые ежедневно предъявляются ко мне. Я подчинился тому, что окружало меня.

Мрак в нашей жизни могут просветить только частые молитвы. Воздействие молитвы, ставшей привычной, просветляет наш взгляд, делает нас мудрыми и учит нас поступать осмотрительно. Молитва является для нас помощью и силой как в нашем собственном доме, так и в доме Бога и в том мире, в котором мы живем.

Но есть еще одно благословенное и часто испытываемое на себе последствие верной, непрерываемой молитвы. Через нее я все больше приближаюсь к самому Богу и Господу Иисусу. И чем больше я приближаюсь, тем меньше становится ощущение и бремя тех слабостей и трудностей, о которых я молюсь. Вместо них мой взгляд наполняют небеса, и молитва становится преддверием к святилищу. Я прохожу через нее к тому месту, где пребывает Христос и где Он все для меня. Нам вряд ли удалось бы достигнуть святилища, если бы мы не привыкли дышать воздухом молитвы, если бы мы говорили, что "узкий" вход в святилище многие из нас могут найти в пренебрежении молитвой. Бремя обстоятельств и наших слабостей мешает нам в полной мере насладиться нашей участью. Но мы сами чувствуем, что мы практически не подготовлены к дерзновенному входу в святилище как поклонники.

Пусть же Господь даст нам больше понимания важности всего этого и Его воли в отношении нас! Чем выше мы ценим дух молитвы, тем больше мы освобождаемся от повседневного давления обстоятельств, чтобы быть достойными Его товарищами там, где Он пребывает.

Общение за трапезой Господа (диалог)

Вопрос. Отрывок 1 Кор. 10,14-22 представляет для меня определенную трудность. Не могли бы вы помочь мне понять мысль апостола, разъяснив мне ее? Он говорит о чаше и о хлебе; но речь здесь идет о том же самом предмете, что и в главе 11,23-34, где апостол также упоминает о чаше и хлебе?

Ответ. Оба эти отрывка рассматривают один и тот же предмет, но с разных точек зрения. Это видно из рассуждений апостола, который по-разному изъясняется в обоих отрывках. В 1 Кор. 11 (вечеря) перед нами воспоминание о страданиях и смерти Господа: "Сие есть тело Мое, за вас ломимое: сие творите в Мое воспоминание". В главе 10,14-22 (стол Господень) мы, напротив, имеем, по словам Павла, общение.

В. Итак, верующие имеют общение друг с другом, если они находятся за трапезой Господней?

О. Да, они разделяют один и тот же хлеб и одну и ту же чашу. Это и значит общение. Но учение, которое мы должны усвоить из этого отрывка, имеет в виду гораздо большее. Наше приобщение есть приобщение "крови и тела Христова" (стих 16), и мы выражаем этот факт, когда едим хлеб и пьем из чаши.

В. Это мне понятно. Но почему апостол в этом же разделе говорит о причастности к жертвеннику и даже об общении с бесами? Что общего имеет это с трапезой Господней?

О. То, что утверждает здесь Павел, показывает нам другую сторону общения, ту сторону, на которую верующие, к сожалению, обращают мало внимания.

В. Но ведь мы не имеем ничего общего с иудейским жертвенником, а тем более с бесовской трапезой. Следовательно, мы можем допустить, что это наставление предназначалось лишь для того времени.

О. Разумеется, это указание касалось прежде всего коринфян, но оно полезно также и для нас. На этом примере мы видим всю значительность общения. Указывая на тогдашние обычаи, апостол одновременно утверждает определенный принцип.

В. Должен сознаться, что это мне не совсем понятно.

О. Давайте попытаемся проследить ход мыслей апостола. Из стиха 18 - "те, которые едят жертвы, не участники ли жертвенника?" - мы видим, что через вкушение жертв, которые приносятся в жертву идолам, мы вступаем не только в общение с жертвенником и идолами, но даже с бесами, которые стоят за идолами (стих 20). Мы должны с величайшим вниманием отнестись к учению, которое следует из данного примера.

В. Можем ли мы применить его к нашему времени? Ведь больше нет бесовской трапезы!

О. Повторяю, что это лишь пример для нас, один из образов, которые так часто использует апостол, чтобы проиллюстрировать свое учение.

В. Я никогда не обращал внимание на эту сторону общения и боюсь, что многие дети Бога тоже проходят мимо него.

О. Боюсь, что это так. И пренебрежение этим указанием ведет ко многим порочным союзам среди верующих.

В. Возможно, они думают, что, поскольку здесь говорится о бесовской трапезе, они могут пропустить этот отрывок, так как он не может найти себе применение в наше время.

О. Я тоже полагаю так. Отсюда великое смешение, отсюда и многочисленные трапезы. Однако может быть только одна трапеза Господа, как в Израиле был только один жертвенник.

В. Но мне кажется, что вы заходите слишком далеко. Не хотите же вы сказать, что только у нас есть трапеза Господня!

О. Вы должны правильно понять меня. Я ни в коем случае не говорю о нас. Я просто придерживаюсь того, что утверждает Святое Писание. Оно же говорит об одном теле, об одном хлебе, а также о трапезе Господней как о единой трапезе.

В. Но есть много общин детей Бога, в которых отмечается вечеря.

О. Разумеется! И я даже полагаю, что многие из этих верующих делают это с большей любовью к Господу, чем некоторые из нас. Но в этом отрывке апостол выразительно говорит о трапезе Господней и общении; мы должны держаться этого, иначе мы не избежим опасности неправильно понять те наставления, которые дает нам здесь Писание.

В. Но все дети Бога не могут сесть за один и тот же стол!

О. Разумеется, нет, во всяком случае не в том смысле, в каком вы это понимаете. Здесь мы имеем дело отнюдь не с предметом мебели, но с понятием или с принципом. Я попытаюсь пояснить эту мысль и воспользуюсь идеей о теле Христа. Это тело состоит из всех истинных верующих, которые пребывают на земле, где бы они ни находились. В главе 12 первого послания Коринфянам апостол говорит об этом теле и его единстве. И затем, обращаясь непосредственно к коринфянам, он говорит в стихе 27: "И вы - тело Христово, порознь - члены". Таким образом, собрание детей Бога в Коринфе было выражением тела Христа на земле. В первой главе мы узнаем ту же самую истину: "Церковь Божия, находящаяся в Коринфе" (стих 2). И применительно к нашему времени мы можем сказать, что все верующие в определенной местности являются телом Христа в том месте: "Вы - тело Христово", и - следуя за ходом рассуждений апостола - все верующие в какой-либо местности должны иметь только одну трапезу - трапезу Господню. И за одним столом одним хлебом они выражают единство тела Христа.

Часто случается так, что в очень больших городах из-за значительных расстояний верующие собираются в нескольких разных местах. Но если они встречаются согласно вышеуказанному принципу или на основе единства тела Христа, преломляя один хлеб, символизирующий единство, то они собираются за одной трапезой Господней. Слово Бога предусматривает только одну трапезу для всех истинных верующих на земле.

В. Должен согласиться, что рассуждения апостола ясны и что здесь не может быть иного учения. Но я так много лет придерживался другого мнения, что теперь мне стоит большого труда расстаться со своими представлениями, которые я имел об этом предмете. Например, в нашем городе есть много прекрасных детей Бога, которые ищут лишь лучшего: у них тоже есть Библия и они желают собираться вокруг личности Иисуса.

О. Я вовсе не отрицаю это. Повсюду есть истинные верующие, и мы должны любить их; мы должны лишь радоваться, что Слово Божье возвещается во многих местах, и молить, чтобы Господь благословил эту работу. Но в стихах, вызвавших у вас затруднение - 1 Кор. 10,14-22, речь идет о совершенно другом. Мы должны придерживаться этого и не вставать на другую точку зрения, иначе мы никогда не сможем понять учения апостола. Мы имеем здесь дело с трапезой Господней, с причастностью к ней, а вовсе не с тем фактом, что повсюду есть дети Бога. Но ваше возражение дает повод обратиться к одному важному моменту, а именно к тому, что большинство из этих многочисленных верующих принадлежат к замкнутым кружкам и церквам, членами которых они являются.

В. Но если там служит верующий священник или проповедник, то эти верующие тоже слышат Слово Божье.

О. Меня радует то, что многие верующие священники пытаются проповедовать Евангелие. Но это не меняет тот факт, что все эти кружки означают разделение тела Христа. Когда коринфяне стали говорить: "Я Павлов", "я Аполлосов", "я Кифин", "а я Христов", то апостол вынужден был вмешаться и написал им: "Разве разделился Христос?" Слово учит истинных верующих, что все они члены тела Христа (1 Кор. 12,12), и принадлежность к замкнутому христианскому кружку, как и членство в нем, противоречит ясному указанию Святого Писания.

В. Теперь мне стало понятно, как важно, чтобы мы правильно читали и понимали Слово Божье, не привнося сюда никаких человеческих мнений. Я знаю, что есть много христиан, которые, чтобы оправдать или защитить многочисленные христианские кружки, утверждают, что они необходимы. Якобы Бог ради многообразия доверил каждому особую сторону истины. Они также заявляют, что все церкви и деноминации - это отдельные цветы, которые вместе составляют прекрасный венок во славу Господа. Теперь такие и подобные этим мысли стали для меня совершенно понятны. Но теперь я должен признать, что тщательное рассмотрение Слова Божьего не оставляет места для таких рассмотрений. Но этот мой дополнительный вопрос увел нас в сторону от нашей темы. Мы остановились на "трапезе Господней" и на участии в ней. Мы видели, что, подобно тому, как есть только одно тело Христа, только один хлеб, может быть только одна трапеза Господня, в которой должны принимать участие все дети Бога.

О. Давайте рассмотрим другую истину, которая связана с нашим предметом. Эта трапеза свята, так как это трапеза Господня. Всякое зло - как в учении, так и в нравственной природе - должно быть удалено от нее. Поэтому в трапезе Господней должны участвовать только истинные дети Бога, а именно те, которые имеют доброе свидетельство и чисты в учении, особенно в учении о личности Господа Иисуса и Его деле на кресте.

В. Что вы хотите этим сказать? Я думал, что все дети Бога, где бы они ни были, имеют право участвовать в трапезе Господней, ведь их сыновство Божье не подлежит сомнению!

О. Да, разумеется. Но когда эти верующие связывают себя с религиозными общинами, которые придерживаются извращенного учения о личности Господа Иисуса и участвуют там в вечере, то они имеют с ними общение. Наш отрывок 1 Кор.10 дает нам ясное заключение об этом. И когда эти верующие приходят к трапезе Господней, они приводят с собой тех, кто разделяет извращенное учение. И в этом наш отрывок не оставляет никаких сомнений.

В. Действительно ли вы убеждены в этом? Не заходите ли вы слишком далеко?

О. А вы внимательно прочитайте наш отрывок. Вкушая идоложертвенное, человек становится участником жертвенника (стих 18), и коринфяне, которые ели мясо жертв, приносимых идолам, вступали в общение с бесами, как, собственно говоря, и следует называть все это. Однако это ни в коем случае не было намерением тех верующих:, они не хотели иметь ничего общего с бесами и состоять с ними в общении. Но учение апостола ясно, и оно верно во все времена. Как я уже заметил, хотя мы сегодня и не имеем дела с бесами, но Слово Бога утверждает здесь принцип, служащий нам иллюстрацией. Опираясь на это учение, мы хотим привести один пример. Вот приходит верующий и участвует в трапезе Господней. Он принадлежит к секте, в которой учат, что Иисус не является Сыном Бога, пришедшим во плоти. Этот верующий вовлекает тех, с кем он время от времени встречается за трапезой Господней, в общение с членами той секты, к которой он принадлежит. Таково прежде всего учение 1 Кор. 10,14-22.

В. Должен признать, что я никогда не думал об этой стороне общения. Но есть много верующих, которые не разделяют извращенных учений. Как быть с ними?

О. Я знаю, что есть множество детей Бога, которые искренне веруют в Господа Иисуса, любят его и живут в страхе Божьем. Пусть, к примеру, они принадлежат к общине, в которой пытаются утвердить здравое учение по Слову Бога, но в которой к вечере под их собственную ответственность допускаются верующие, придерживающиеся лжеучения. Посредством этого к ним перекидывается мост, так что отделение от зла, которое хотели осуществить эти верные дети Бога, становится иллюзорным. Мы не отважились бы сами утверждать подобный принцип, но 1 Кор. 10, 14-22 говорит об этом совершенно ясно. Давайте же склонимся перед властью Слова Бога без всяких "если" и "но"!

В. Благодарю вас, теперь я понимаю смысл этих стихов, которые так долго вызывали у меня затруднения. И в ходе нашей беседы я ощутил важность еще одного момента - отделения от зла, и не только нравственного, но и в учении.

О. Вы правы. Отделение красной нитью проходит по всему Слову Бога. Нравственное зло - это очень плохо, и верующие должны следить за тем, чтобы трапеза Господня оставалась чиста от него. Но в учении зло еще хуже, так как в той или иной форме, возможно, скрытое, оно посягает на славу, принадлежащую одному только Господу Иисусу, на бесценность Его дела на кресте. В качестве примера этого может послужить послание к Галатам - против зла в учении, и первое послание к Коринфянам - против нравственного зла. Галаты придерживались лжеучения о том, будто следовало соблюдать закон, словно дело Христа не могло дать полного избавления. Какое кощунство по отношению к Господу и какое умаление Его совершенного дела! Поэтому апостол говорит так резко: "О, несмысленные Галаты! Кто прельстил вас не покоряться истине, вас, у которых пред глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый?" Через этот пример мы лучше понимаем, как отвратительно зло в учении пред очами Бога.

Такова, вообще говоря, причина, почему верующие не могут допускаться без разбора к трапезе Господней. Они сами должны быть чисты в учении и хождении и не состоять в общении с сектами, в которых иначе относятся к допущению к трапезе, при этом, пусть невольно, перебрасывая мостик к лжеучению.

Мы же всегда склонны прибегать к нашим "если" и "но" и советоваться с нашими чувствами, таким образом притупляя остроту меча Божьего. Но в большинстве случаев верующие почитают и прославляют Господа, если они во всем слушаются Его.

Помощь или препятствие?

Вопрос для всех, собирающихся во имя Господа.

Среди множества преимуществ, которыми нас наделил всеблагой Господь, одним из наивысших является возможность участвовать в собраниях Его возлюбленного народа. Эти собрания сегодня являются тем местом, где Бог положил память своего имени и где Он присутствует Сам. Каждый, кто действительно любит Христа, найдет безмерную радость, пребывая там, где обещал быть Господь. Особый характер этих собраний проявляется за трапезой Господней при возвещении его смерти, в рассмотрении Слова для изучения мыслей и путей Бога тогда, когда мы склоняемся в молитве перед престолом благодати, чтобы всем вместе открывать Ему наши нужды и черпать из Его необъятной полноты. Каждое верное сердце всегда будет стремиться пребывать там. Тот, кто оставляет собрание во имя Господне, свидетельствует этим, что его душа, очевидно, находится в нездоровом, холодном и безразличном состоянии. Оставить собрания народа Бога, значит сделать первый шаг по обрывистому пути, могущему привести к окончательному отречению от Христа и всего, что ему дорого (см. Евр. 10,25-27).

Надо сразу сказать, что целью этих немногих строк вовсе не является обсуждение столь часто поднимаемого вопроса "в какое собрание я должен ходить?" Этот вопрос имеет огромное значение для каждого христианина, и каждый верующий должен задать его себе и стремиться получить на него ответ, серьезно и честно исследуя Слово Божье. Посещать собрание, не зная с какой целью и на каком основании собираются там люди, значит проявлять незнание и равнодушие в том, что касается страха Господнего и любви к Нему и Его Слову.

Но на этом вопросе нам не хотелось бы сейчас останавливаться. Мы займемся обсуждением не столько основания, на котором мы собираемся, сколько нашего положения и поведения на этом основании, именно это чрезвычайно серьезно и важно для всякой души, познавшей необходимость собираться вместе с другими во имя Иисуса, так как Он есть "Святой и Истинный".

Теперь мы хотим задать вопрос совести и сердцу каждого: кто ты для собрания: помощь или препятствие?

Каждый из нас может быть либо одним, либо другим, поэтому этот вопрос и имеет такое большое практическое значение.

Мы просим читателя с молитвой прочесть 12 главу первого послания Коринфянам. Он найдет там изложенные ясно и просто те практические истины, которые оказывают влияние на все стороны жизни каждого члена тела Христа. Подобное происходит также с человеческим телом: если что-либо не в порядке, пусть даже у самой скрытой и слабой его части, это причиняет боль всему телу. Достаточно повредить палец или вывихнуть ногу, заболит ли зуб или случится что-нибудь с суставом, мускулом или нервом, все тело тут же воспринимает это как препятствие. То же случается и с собранием (Церковью) Бога, с телом Иисуса Христа: "страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены." Состояние каждого отдельного члена влияет на все тело. Отсюда вытекает весьма важный аргумент: каждый член может быть либо помощью, либо препятствием для всех остальных. Какая серьезная истина! Какой глубокий практический смысл она имеет для всех наших действий!

Апостол написал здесь не об одном из поместных собраний, а о всем теле, поместным выражением которого должно быть каждое собрание. Именно об этом он говорит, когда обращается к Коринфянам: "Вы - тело Христово, а порознь члены" Конечно, мест много, много и поместных собраний, однако, обращаясь к одному из них, апостол говорит и всем остальным, так как то, что является истиной для всего тела Христова, - истина и для его поместного выражения. Это просто, ясно и очень важно для нашей практической жизни.

Истина, которую мы обсуждаем, указывает нам на три укрепляющих драгоценных мотива, побуждающих нас к святой, серьезной и верной жизни: во-первых, мы не должны бесчестить Иисуса как главу тела, с которым мы соединены; во-вторых, мы не должны огорчать Духа Святого, через которого мы соединились с главой и которым мы все были крещены в одно тело; и в-третьих, мы не должны огорчать так тесно соединенных с нами членов тела Христа.

Что может оказать более сильное влияние на нас, чем эти три побудительные причины? О, если бы они больше значили для возлюбленных детей Бога! Можно принять и проповедовать учение о единстве тела, однако жить в нем и являть его святую, всеобъемлющую силу - нечто совсем другое. Увы! Бедный человеческий разум может обсуждать величайшие истины и говорить о них тут и там, не познав их освящающего действия на сердце, совесть и жизнь. Как серьезна эта мысль для каждого из нас! О, если бы истина об "одном теле" стала реальностью для каждого члена собрания (церкви) по всей земле!

На этом мы можем закончить, в уверенности, что если царственная истина, о которой мы говорили, будет с живой верой принята и утверждена в сердцах, то в практической жизни не замедлят появиться драгоценные плоды этого.

Теперь же хотим предложить всем попытаться уловить сердцем в этих строках еще одну сторону обсуждаемой нами темы, на которую мы со всей серьезностью хотим обратить внимание, а именно как состояние каждой души, расположение сердца и сознание каждого брата и каждой сестры, принадлежащих собранию, влияет на это собрание и формирует его.

Сначала мы хотим указать на особую ответственность тем, кто имеет желание участвовать в служении собрания: предлагать гимны, молиться, читать из Слова Божьего, принимать участие в научении или увещевании. Каждому должно быть абсолютно ясно, призван он на это служение или нет, приготовлен он к нему или нет. Никому нельзя забывать, что и в том, что делаем мы, мы - Божье строение. Тот, кто об этом забывает, может принести много огорчения собранию. Он может угасить Дух, препятствовать поклонению и в большой степени лишить все собрание благословений.

Это серьезно и требует святой бдительности от каждого, кто как-либо участвует в служении собрания. Один не подходящий или не вовремя предложенный гимн может принести много огорчения, нарушить ход собрания и понизить его. Да, даже отрывок из драгоценного Слова Бога может быть предложен не вовремя и не к месту. Одним словом, все, что не является плодом непосредственно Духа Святого, может принести только расстройство и потерю благословений. Все, кто принимает участие в служении, должны постоянно стремиться все делать под руководством Бога. Только одно должно быть основанием всех наших дел: прославление Христа в собрании и благословение собрания через него. Если это не так, лучше молчите и ждите его. Этим вы больше прославите Господа и души будут больше благословлены, чем беспокойной деятельностью и неназидательными речами.

Однако наряду с особой святой ответственностью тех, кто тем или иным образом принимает участие в служении собрания, существует серьезная ответственность каждого, кто в этом собрании присутствует. Общий тон, характер и состояние каждого собрания и каждой встречи детей Бога теснейшим образом связаны с тем, каково внутреннее духовное состояние всех, стоящих на этом общем основании.

Этот факт глубоко волнует наши сердца и побуждает нас донести эти строки всем, кто собирается к имени Господа, где бы под солнцем не находилось это собрание. Каждая душа, соединившаяся с поместным собранием, становится либо помощью, либо препятствием. Все, кто собирается с честным, полным любви посвященным Богу сердцем, кто приходит в собрание просто потому, что Сам Господь присутствует там, кто счастлив в Его присутствии, все они - помощь и благословение для собрания. Да умножит Господь их число! Если бы во всех собраниях было больше таких благословенных членов, как совсем по-иному обстояли бы дела во многих местах.

Почему же это не так? Речь здесь не идет о дарах или знаниях, но о благодати и благословениях Бога, о истинной праведности, о жизни в молитве, словом, о том самом состоянии, в котором должно пребывать всякое дитя Бога и всякий слуга Христа и без которого блестящие дары и глубокие знания - только препятствие и сеть для собрания. Голые дары и знание без живой совести и страха Божьего могут быть использованы и уже используются врагом для гибели многих душ. Но где есть настоящее смирение и истина, проистекающая от понимания присутствия Бога, тогда в собрании, независимо от того, есть ли в нем дары или нет, царит дух молитвы и духовные глубина и свежесть. И это совсем не одно и то же, собираться вокруг одаренного человека или же вокруг Христа как членам одного тела. Две абсолютно разные вещи, быть собранным через служителя, трудящегося в слове, или вокруг Его служения. Если души собраны вокруг служителя или служения, велика опасность, что, когда вдруг не придет служитель, не придут и они. Но если серьезные, посвященные Богу и верные Ему души собраны вокруг самого Господа, они никогда не сделают своей опорой то или иное служение, несмотря на то, что они очень благодарны Богу за всякий дар. Их опора - Господь. Они ценят дары не меньше, чем другие верующие, но дающего дар (дарителя) они ценят выше. Они благодарны за потоки благословений, но помнят о источнике, из которого эти потоки исходят.

Всегда и везде можно увидеть примеры того, как те верующие, которые служение не ставят на первое место, больше остальных ценят и уважают его. Они отводят служению место, данное ему Богом. Те же, кто больше, чем нужно, чтит и уважает дары, кто снова и снова сетует, если их становится меньше, кто не получает без даров удовлетворения и благословения, являются препятствием для всего собрания.

Увы! У детей Бога кроме перечисленных выше есть и другие препятствия и источники слабости. Они все требуют нашего серьезного внимания, но прежде, чем мы пойдем в собрание, чтобы занять там наше место, пусть каждый серьезно спросит себя: кто я, помощь собранию или препятствие, созидаю я или разрушаю? Когда мы приходим с холодным, равнодушным или ожесточенным сердцем, когда мы только внешне и по привычке движемся по тропе, которую некогда признали правильной, или если мы находимся в необращенном, несломленном, ропщущем и сетующем состоянии духа, постоянно ищем и находим везде ошибки, все и всех осуждаем, кроме самих себя - тогда мы, конечно, серьезное препятствие для благословения и радости в собрании. Тогда мы становимся для тела больным и поврежденным членом. Как это печально, унизительно и пугающе! Давайте бодрствовать, молиться и решительно осудим такое духовное состояние!

Насколько иначе обстоит дело с теми душами, которые с радостью в сердце идут на любую встречу детей Бога. Они приходят в едином, животворном, полном благодати Духе, который свидетельствует, что они имеют ум Христов. Эти души заранее предвкушают радость от встречи с возлюбленными братьями и сестрами, происходит ли это за трапезой Господа или когда они вместе пьют из чистого источника Святого Писания или же перед престолом благодати в совместной молитве. Они всегда наполнены глубокой сердечной любовью ко всем членам тела Христа, в их глазах не появляется холод, они не настраивают себя против кого бы то ни было из-за подозрений, предположений или ощущений. Самим Богом они научены любить братьев. Эти дети Бога смотрят "с вершины скал", взирают "от лица Всемогущего".

Любое служение, каждое благословение, которым их одаряет милостивый Господь, принимается охотно и с благодарением, даже если они не становятся популярными учителями и не получают блестящих даров. Да, такие души - благословение для любого собрания, где бы Господь их ни поставил. Потому мы от всего сердца повторяем: да умножит Господь их число! Если бы все собрания состояли из таких душ, то истинно повеяло бы небесным воздухом. Имя Иисуса разлилось бы драгоценным нардом. Все глаза смотрели бы на Него, каждое сердце наполнилось бы Им. Это было бы лучшим свидетельством его присутствия посреди нас и больше прославило бы Его имя, чем самые драгоценные дары.

Господь хочет благодатно излить свои благословения на каждое из Своих собраний! Он хочет их освободить от всех препятствий, всех претыканий, от каждого камня преткновения и каждого горького корня! Да соединятся все сердца в уповании, объединенные истинной братской любовью! Да увенчает Господь обильными благословениями своих возлюбленных слуг. Пусть повсюду Он ободрит сердца, укрепит руки и одарит благодатью быть твердыми, непоколебимыми, всегда преуспевающими в деле Господнем, имея твердое упование на то, что этот труд не тщетен перед Господом.

Часть 1, Часть 2, Часть 3